Эти Этюды о Безопасности содержат только результаты моих научных взглядов, исследований, анализов и моделей. Другими словами, они дают изложение моих ОСНОВНЫХ вкладов в Науку о Безопасности.
  
  ЭТЮД 19. ЯВЛЕНИЯ, ЗАВИСИМОСТИ, ЗАКОНОМЕРНОСТИ И ХАРАКТЕРИСТИКИ, ПРИСУЩИЕ НАСТУПИВШЕМУ ОБЩЕСТВУ РИСКА
  
  Рассматриваются базисные процессы и специфические черты риска, рисков, рисковизации, рискующего человека, а аналитические усилия направлены на осмысление Общества Риска (Рискового общества), лицом к лицу с которым стоит – недостаточно подготовленное и в немалой степени дезориентированное – человечество.
  
  Обсуждению различных измерений и проявлений, прямо и непосредственно связанных с Обществом Риска (Risk Society), посвящена следующая моя монография:
  Николай Слатински. Рискът – новото име на Сигурността. София: Изток-Запад, 2019.
  [Николай Слатински. Риск – новое имя Безопасности. София: Изток-Запад, 2019]. (на болгарском языке)
  
  Как обсуждалось в Этюде 12, мир сегодня переживает разнонаправленную трансформацию, имеющую четыре ведущих измерения, о каждом из которых можно говорить как о нашем вступлении в качественно новый тип общества, а именно: Глобализированное общество, Постмодерное общество, Сетевое общество, и Рисковое общество (Общество риска). В данном Этюде мы более подробно остановимся на четвертом измерении этой эпохальной перемены – Рисковое общество.
  Сложная трансформация мира требует принципиально иных или очень различных когнитивных моделей и практических инструментариев для изучения безопасности. Мы наблюдаем СМЕНУ ПАРАДИГМЫ БЕЗОПАСНОСТИ, связанную с переходом от все более устаревшего и все более неадекватного монодисциплинарного подхода к гораздо более перспективному и гораздо более адекватному междисциплинарному подходу [1].
  
  МОНОДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПОДХОД связан с традиционными когнитивными схемами, унаследованными от биполярной эпохи блокового противостояния. Эти схемы:
  • ориентированные на статику и баланс;
  • базированные на „твердых“ (hard) аспектах силы;
  • опирающиеся прежде всего на силовые институции государства (армию, полицию, спецслужбы и другие его репрессивные органы);
  • основанные на количественных критериях;
  • фокусированные на мышлении о государстве как о статичной и замкнутой системе (т.е. типа „осажденной крепости“);
  • исповедующие понимание о безопасности государства, которая должна быть достигнута „ценой всего и любой ценой“;
  • направленные на защиту и безопасность;
  • определяющие как ведущий приоритет государство;
  • ищущие решения преимущественно в политическо-военной сфере;
  • присущие последней фазе модерного общества.
  
  МУЛЬТИДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПОДХОД использует качественно новый тип когнитивных схем. Эти схемы:
  • ориентированные на динамику и развитие;
  • базированные на „мягких“ (soft) аспектах силы;
  • опирающиеся не только на силовые институции государства, но и на институции, обеспечивающие качество жизни и качество человеческого потенциала (здравоохранение, образование, социальная политика, демография, экология);
  • основанные на качественных критериях;
  • фокусированные на мышлении о государстве как о динамичной и открытой системе (т.е. как об элементе региональных, континентальных и глобальных сетей);
  • исповедующие понимание о безопасности государства, которая должна быть достигнута не только результативно, но и эффективно (т.е. путем нахождения работающего и щадящего другие социальные системы соотношения между целями и ресурсами);
  • направленные на своевременное выявление, анализ, оценку и управление рисками;
  • определяющие как ведущий приоритет не только государство, но и общество и индивида;
  • ищущие решения преимущественно в политическо-социальной сфере;
  • присущие начальной фазе постмодерного общества.
  
  В настоящее время невозможно изучение безопасности без применения знаний и идей из других наук – как естественных (математика, физика, химия, биология и др.), так и общественных (политология, социология, психология, антропология и др.). Не только новые познавательные модели требуют нового исследовательского инструментариума, но и новый исследовательский инструментарий откроет новые познавательные модели, и, таким образом, Наука о Безопасности будет идти в ногу со временем. Мы не смогли бы дать адекватные знания и создать современное познание о безопасности без использования применимых схем и подходов из „математической“ научной области – из синергетики, теории катастроф, теории хаоса, теории фракталов, теории игр, теории вероятностей, теорем Гёделя о неполноте и особенно из исследований сетевых структур.
  
  Пояснение:
  Синергетика – это наука о самоорганизующихся, эволюционирующих (или деволюционных) системах, т.е. системы, в которых происходят процессы самоорганизации, в результате которых система приобретает качественно новые позитивные (или негативные) свойства и характеристики.
  Синергия – совместное действие двух и более органов, т.е. совместная деятельность, работа, выполняемая вместе.
  Курт Гёдель (1906–1978) – выдающийся австрийский и американский математик. Идея Первой теоремы Гёделя (о неполноте) состоит в том, что если мы имеем достаточно сложную систему, то никакая группа аксиом и теорем не может полностью описать присущие этой системе свойства и процессы, если она остается в границах ее понятийного и логического аппарата. Идея Второй теоремы Гёделя (о непротиворечивости) состоит в том, что если группа аксиом и теорем, описывающих систему, непротиворечива, то ее непротиворечивость нельзя доказать, оставаясь в рамках этой группы аксиом и теорем.
nbsp; Прим. Пояснения, для которых конкретно не указан их источник, приведены на основе текстов и определений для них в Wikipedia.
  
  Мы вовсе не хотим сказать, что все ученые в безопасности должны стать специалистами по фракталам или начать доказывать теоремы Гёделя. Речь не идет о том, чтобы мы становились экспертами в культурной антропологии, психологии, социологии, математике, химии, физике. Вопрос в том, чтобы освоить новый, современный инструментариум. Ведь специалист по медицинской визуализации не обязан знать, как устроены аппараты для рентгена и маммографии, томографии и ядерно-магнитного резонанса и на каких теоретических принципах они основаны. Но он должен уметь пользоваться ими как качественно новым поколением диагностических инструментов – радикально отличным от молоточка, наушников, скажи „Ааааа!“ и пальпации пальцами.
  
  В Этюде 4 изучалась взаимосвязь между четырьмя основными категориями в Науке о Безопасности: Вызов, Риск, Опасность, Угроза. Уточнено, что каждое из этих понятий напрямую связано с созданием и развитием соответствующих умений (способностей):
  
  ♦ УГРОЗА – с созданием и развитием умений (способностей) для РЕАГИРОВАНИЯ;
  ♦ ОПАСНОСТЬ – с созданием и развитием умений (способностей) для ПРЕВЕНЦИИ;
  ♦ РИСК – с созданием и развитием умений (способностей) РАННЕГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ;
  ♦ ВЫЗОВ – с созданием и развитием умений (способностей) для ПРОГНОЗИРОВАНИЯ.
  
  На этих связях и потребностях остановимся чуть подробнее.
  
  ♦ УГРОЗА – РЕАГИРОВАНИЕ:
  → При реагировании наше поведение и наш подход к проблеме являются реактивными.
  Мы действуем, когда есть проблема.
  Можно сказать, что мы реагируем и мы реактивны по отношению к тому, что произошло вчера.
  
  ♦ ОПАСНОСТЬ – ПРЕВЕНЦИЯ:
  → При превенции наше поведение и наш подход к проблеме являются активными.
  Мы действуем, когда проблема еще маленкая, чтобы не допустить ее превращения в большую проблему.
  Можно сказать, что мы действуем превентивно и мы активны по отношению к тому, что происходит сегодня.
  
  ♦ РИСК – РАННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:
  → При раннем предупреждении наше поведение и наш подход к проблеме являются проактивными.
  Мы действуем до того, как проблема появится, потому что, если она появится даже как маленькая проблема, она очень быстро станет большой проблемой.
  Можно сказать, что мы должны наращивать умения (способности) для раннего предупреждения и мы должни быть проактивными по отношению к тому, что произойдет завтра.
  
  ♦ ВЫЗОВ – ПРОГНОЗИРОВАНИЕ:
  → При прогнозировании наше поведение и наш подход к проблеме направлены на предвидение.
  Мы действуем еще до возникновения условий, способствующих появлению проблемы и так чтобы не существовала и малейшая вероятность возникновения этой проблемы.
  Можно сказать, что мы должны все больше наращивать умения (способности) для прогнозирования и должны предвидеть и принимать меры в отношении того, что может произойти послезавтра.
  
  Проясним разницу между прогнозированием и предвидением.
  Прогнозирование – это больше процесс, а предвидение – это больше результат процесса.
  Прогнозирование – это больше средство, а предвидение – это больше цель.
  Относительно правильное прогнозирование процесса привело бы к относительно правильному предвидению того, что произойдет в результате этого процесса.
  Именно по этой причине выше утверждается, что социальная система должна стремиться „к наращиванию умений (способностей) для прогнозирования, [которые позволят ей] эффективно осуществлять целостное и достоверное предвидение, ... [основанное] на стратегическом проектировании, сценарном планировании и долгосрочном поведении“.
  Анализ различий между прогнозированием и предвидением дает нам возможность прояснить – какое из этих двух понятий больше процесс, а какое больше конечное состояние; какое больше средство и какое больше цель; какое больше первично, а какое больше вторично; какое больше тe, что делают, и что больше то, что делается; какое больше отвечает на вопрос Как? и какое больше отвечает на вопрос Что?
  
  Раннее предупреждение – это термин, заимствованный из медицины и электротехники.
  Цели раннего предупреждения разнообразны, среди них в качестве основных укажем на следующие:
  › информационная [2] – для предоставления информации о состоянии и изменениях наблюдаемого объекта (или процесса) и среды, в которой он расположен;
  › предикативная [3] – для помощи в составлении прогноза возможного будущего развития наблюдаемого объекта (или процесса) и среды, в которой он расположен;
  › прескриптивная [4] – подсказать лицам, принимающим решения, возможные подходы для предотвращения проблемы, которая может возникнуть;
  › мотивационная [5] – мотивировать лиц, принимающих решения, планировать и предпринимать проактивные действия для предотвращения проблемы, которая может возникнуть.
  
  Пояснение:
  Predicate (англ.) – (пред)сказать, что данное событие или действие произойдет в будущем, делая это в основном на основе знаний и опыта.
  Прескриптивный (от лат. prescribere – предписываю) – относящийся к предписанию; требующий исполнения, упорядоченности.
  
  Информация раннего предупреждения собирается путем сканирования (ненаправленный, нецелевой поиск) или мониторинга (направленный, целевой поиск) [6]. Среди подходов к проведению раннего предупреждения в качестве основных можно выделить следующие:
  › Раннее предупреждение как объектное наблюдение – это раннее предупреждение путем сканирования; при нем отслеживаются (сканируются) характеристики конкретного наблюдаемого и изучаемого объекта (или процесса), и на основе его предыстории и данных наблюдения разрабатываются и предпринимаются соответствующие проактивные действия для предотвращения возникновения прогнозируемой проблемы;
  › Раннее предупреждение в виде полевого наблюдения [7] – это также раннее предупреждение путем сканирования; при нем наблюдается не только изучаемый объект (или процесс), но и среда, в которой он расположен. Хотя на первый взгляд кажется, что это расширенная версия предыдущего подхода, на самом деле по специфике и содержанию, по выделенным ресурсам и поддерживаемой базе данных этот подход существенно отличается от предыдущего, поскольку в гораздо большей степени он учитывает динамику объекта (или процесса) и среды, их взаимодействия, влияние среды на объект (или процесс) и влияние внешних факторов на саму среду.
  В первых двух подходах при раннем предупреждении путем сканирования, общим является то, что наблюдение, которое осуществляется, в значительной степени несфокусированое, несистемное, разбросаное, затрагивающее весь спектр предполагаемых ключевых параметров, требующее требуя много усилий, накапливающее большой объем информаци, одна часть из которой может оказаться ненужной, другая – остаться необработанной именно из-за большого объема; ожидания при таких подходах – это попытка в какой-то степени „в слепую“ поймать что-либо, „нащупать“ что-либо, без вполне ясного представления о том, что это может быть и не имея достаточных надежных оснований полагать, что будет получено то, что ожидается получить. Масштабные усилия и множество отслеживаемых и получаемых данных дают основания предполагать, что среди них будут присутствовать наиболее важные, которые могут подсказать возможное возникновение проблемы, для предотвращения которой необходимо предпринять ряд проактивных действий.
  › Раннее предупреждение как наблюдение индикаторов [8] – это раннее предупреждение через мониторинг; при нем отслеживаются (наблюдаются) определенные показатели, т.е. параметры объекта (или процесса) и среды. Определение этих показателей связано с профессионализмом, опытом и знаниями лиц, осуществляющих наблюдение; профессионализм позволяет „улавливать“ и наблюдать прежде всего те параметры, которые играют роль так называемых ускорителей (триггеров), т.е. причинителей резкого обострения (резкой эскалации) ситуации. Это целенаправленное наблюдение, основанное на понимании наблюдателей каким будет вероятное развитие явлений и процессов и тех критических факторов, которые могут вызвать проблему. В отличие от сканирования, которое работает по принципу „Следить за всем и делать это все время“, мониторинг осуществляется по принципу „Следим за определенными вещами и делаем это через определенные интервалы времени“. Это позволяет сэкономить значительные ресурсы, усилия и время, собрать гораздо больше нужной, качественной и конкретной информации.
  › Раннее предупреждение, базированное на моделях [9] – это раннее предупреждение посредством мониторинга; в этом случае наблюдается развитие объекта (или процесса) на основе нескольких и при этом в принципе ограниченного числа определенных возможных моделей (сценариев) развития. Такой подход является высшим пилотажем в раннем предупреждении, поскольку выходит за рамки сбора огромных объемов информации и мышления в количественных параметрах, а требует глубокого и систематического знания объекта (или процесса) и среды, в которой он расположен, умений очертить самые вероятные варианты развития – один или скорее несколько, но не более 2-х, 3-х, максимум 4-х альтернативных развитий, и „закладывать“ как базисные именно эти сценарии, которые также можно рассматривать и как своеобразные ускорители (триггеры), т.к. именно при них возможно обострение (резкая эскалация) ситуации. Осуществляется мониторинг не столько за параметрами объекта (или процесса) и среды, сколько за тем, вписывается ли развитие в какой-либо из выбранных как вероятные сценариев. Если развитие пойдет по одному из этих сценариев, появляется возможность на самом раннем этапе достичь цели мониторинга и предвидеть (прогнозировать) проблему, которая неизбежно возникнет, и в результате этого предвидения (прогнозирования) становится возможным принять соответствующие управленческие решения и предпринять необходимые проактивные действия.
  
  Выше было сказано: „Мы должны наращивать умения (способности) для раннего предупреждения“. Но у нас, как человеческие существа, нет или почти нет естественных (врожденных) чувств, с помощью которых можно развивать такие умения (способности).
  В силу причин, связанных с длительной эволюцией человека, из всех наших чувств и способностей, сохраненных при ней, примерно 90% ориентированы на реагирование, на реактивное действие, а другие 10% (и этим исчерпываются человеческие чувства и способности) ориентированы на превенцию, т.е. на активное действие. На самом деле у нас не развиты естественные (врожденные) чувства для раннего предупреждения, на основе которых можно сформировать инстинкты и рефлексы для проактивното действия.   Как писал ливанский и американский экономист и эссеист Насим Талеб (1960), „Ясно, что среда, для которой были предназначены дарованные нам свойства, не та, что превалирует сейчас“ [10]. А так как у нас их нет сегодня, когда нам все чаще придется действовать проактивно, если мы хотим, чтобы наши стратегии были успешными, мы должны развивать новые, искусственные (приобретенные) чувства для умений и способностей, ориентированных на раннее предупреждение, т.е. на проактивное действие.
  
  Основой анализа израильских психологов Даниэля Канемана (1934) и Амоса Тверски (1937 – 1996) является изучение двух систем мышления в человеческом уме – СИСТЕМЫ 1 (быстро мышление) и СИСТЕМЫ 2 (медленное мышление). Эти системы были предложены американскими психологами Китом Становичем (1950) и Ричардом Уэстом (1945).
  • СИСТЕМА 1 является „тайным автором многих выборов и оценок“, она интуитивна и импульсивна, „оперирует автоматически и быстро, с маленьким усилием или вообще без никакого усилия и без чувства сознательного контроля“. Она принимает решения быстро, с помощью ассоциаций и опыта из прожитых или воображаемых ситуаций „поддерживает и обновляет модель нашего личного мира“ и „определяет нашу интерпретацию настоящего и наши ожидания в отношении будущего“. Это система реактивных, почти инстинктивных действий, выработанная в процессе эволюции таким образом, чтобы индивид мог почти мгновенно оценивать непосредственные опасности и принимать решения за предельно короткое время. Благодаря ей индивид в наибольшей степени и выживал. Если бы не ее быстрая реакция, когда листья дерева начинали шелестеть, чтобы понять, что это из-за саблезубого тигра, то вопрос о пище этого тигра в данный момент был бы успешно решен.
  • СИСТЕМА 2 является аналитической, рассудочной и рациональной, она „обращает внимание на исполненные с усилием умственные деятельности, которые требуют это усилие, включая сложные вычисления“, она проверяет и сравнивает различные гипотезы и связана „с субъективным опытом действия, выбора и концентрации“. Это система, сферой действия которой являются неопределенность и сомнение [11].
  
  Пояснение:
  Саблезубый тигр или смилодон – исчезнувший род саблезубых кошек, живший от 2,5 миллионов лет назад до 10 000 лет назад.
  
  Если среда требует развития определенных качеств и моделей поведения, то они из сознательного выбора в результате принуждения, могли бы стать генетически обусловленными присущностями индивидов, общностей и обществ. Эволюция может происходить и намного более быстрыми темпами.
  В этом смысле вместе с уже упомянутым выше двумя системами, т.е.:
  • СИСТЕМА 1 – бессознательная, реактивная, „это не требующий усилий, автоматический, ассоциативный, быстрый параллельный процесс, он независим (то есть мы не знаем о том, что используем его), эмоционален, конкретен, определен, социален и персонализирован“;
  • СИСТЕМА 2 – сознательная, активная, „это требующий усилий, контролируемый, дедуктивный, медленный, последовательный, сознаваемый, нейтральный, абстрактный, множественный, асоциальный и деперсонализированый процесс“ [12];
  люди, через потребность в новых, искусственных (приобретенных) умениях и способностях для раннего предупреждения, т.е. для проактивного действия, могут приобрести (или заново развить, тем самым „воскресить“ некогда существовавшие, но подавленные в нашей человеческой эволюции умения и инстинкты) еще одну СИСТЕМУ.
  
  Эту СИСТЕМУ, которую мы вводим впервые, назовем так:
  • СИСТЕМА 0 – подсознательная, проактивная, опережающая, инстинктивная, ощущающая, предчувствующая (телепатическая?), воспринимающая различные, распространяющие (и) по нематериальным средам, сигналы, т.е. обладающая способностями, которые нормальной логике кажутся паранормальными, экстрасенсорными, абсурдными и необъяснимыми с рациональными аргументами.
  
  Вхождение в мир, где возникновение риска (например, трещина в стене плотины) должно быть предвидено, потому что, если это произойдет (появится трещина), будет уже слишком поздно (стена может очень быстро разрушиться), и это может вновь возродить к жизни чахлые, брошенные на пути эволюции, сохранившиеся кое-где, в крайне недостаточном объеме, способности.
  Мы предполагаем, что наряду с доказанными человеческими способностями существуют и остатки, реликты прежних способностей, не использованных в процессе эволюции и потому ставшие забытыми, ненужными. Вхождение в мир, в котором риск (напр. трещина в в стене плотины) необходимо предвидеть, потому что, если он произойдет (появится эта трещина) будет уже слишком поздно (плотина может прорваться очень быстро), может вернуть к жизни те заторможенные, заброшенные по пути эволюции, сохранившиеся кое-где и в крайне недостаточном объеме, способности.
  
  Пояснение:
  Реликт – древний организм, сохранившийся в почти неизменном виде, остаток (раковинка) организма в скалах.
  
  Мы рассматриваем эти способности только как один из возможных вариантов развития СИСТЕМЫ 0. СИСТЕМА 0 также может быть основана и на новых способностях, совершенно отличных от способностей-реликтов. Принуждение со стороны окружающей нас среды, как и в условиях качественно различного [Рискового] общества заставит нас развивать и вырабатывать новые, искусственные (приобретенные) умения и способности, ориентированные на раннее предупреждение, на проактивное действие. По пути стремительной эволюции они могут (а почему бы и не предположить это) постепенно перейти в наши гены и стать частью нашей если не биологической, то социальной ДНК.
  То ли только искусственная, то ли или постепенно становящейся естественной, материально-духовной частью нашей присущности, но у нас будет (возникнет) своя СИСТЕМА 0. Без нее нам было бы очень сложно управлять рисками в Рисковом обществе, в Обществе Риска.
  
  Необходимо привести дополнительные рассуждения к нашему описанию соответствующих типов поведенческих подходов в поисках большей безопасности и управляемости рисков.
  ▪ ПРИ РЕАГИРОВАНИИ, т.е. при реактивном (re-active) поведении, существует угрожающий нас критический фактор (раздражитель, проблема, событие, ситуация) и мы своевременно каким-то образом нейтрализуем его, в какой-то степени с ним справляемся, а главное – реагируем. Другими словами, возникает реальная или мнимая угроза, о наличии которой мы судим по тому факту, что листья дерева зашелестили – это может быть вызвано ветром, но это может быть вызвано и саблезубым тигром. Шелесть листьев дерева заставляет нас реагировать. В этом случае наш ответ называется реагированием.
  ▪ При ПРЕВЕНЦИИ, т.е. при активном (active) поведении, мы стремимся упреждающе контролировать каким-то образом, пересечь в какой-то степени, а главным образом действовать превентивно, пока угрожающий критический фактор (раздражитель, проблема, событие, ситуация) еще маленький, с целью помешать ему стать большим. Другими словами, мы не ждем, пока листья дерева зашелестят, чтобы только тогда отпустить тетиву и направить стрелу в их сторону, так чтобы убить возможно притаившегося саблезубого тигра, а действуем иным способом. В том месте, где тигр может пройти или спрятаться, ставим капкан или копаем „волчью яму“ (которую для тигра наверное надо назвать „тигровой ямой“). Тот факт, что где-то вокруг бродит саблезубый тигр заставляет нас предпринимать превентивные действия. В этом случае наш ответ называется превенцией.
  ▪ При РАННЕМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ наше поведение кардинально иное, проактивное (pro-active), так как мы стремимся на самом раннем этапе управлять каким-то образом, редуцировать в какой-то степени, а главное использовать умения для раннего предупреждения для того чтобы предотвратить возникновение угрожающего критического фактора (раздражителя, проблемы, события, ситуации), поскольку при такой динамике процессов и событий время от появления угрожающего критического фактора до его реализации может быть чрезвычайно коротким. Наше действие не ждет появления угрожающего критического фактора, а опережает его, действует на опережение. Другими словами, поскольку от начала шелеста листьев или от приближения саблезубого тигра до его нападения на нас могут пройти считанные секунды, мы должны: 1. (пред)угадать, где тигр может пройти и естествено нам не нужно ходить в эту окресность; или 2. помешать тигру войти в нашу зону обитания, а также 3. возможно, пока тигр еще далеко от нас, организовать охоту для его уничтожения. В этом случае наш ответ называется ранним предупреждением.
  
  Роль раннего предупреждения быстро возрастает, поскольку от ситуации, в которой может появиться риск, до его реализации время может оказаться чрезвычайно коротким.
  
  Здесь мы сталкиваемся с Дилеммой (контроля) Коллингриджа – пока мы в состоянии контролировать данную новую технологию, наши технологические знания намного больше, чем наши знания о социальных факторах и последствиях этой технологии, т.е. социальные эффекты этой технологии на момент принятия решения все еще не видны и не могут быть легко предвидены до тех пор, пока технология не будет значительно развита и широко применена; а когда они проявятся, то технология уже настолько укоренилась в социальной практике, что ее обычно невозможно контролировать и/или изменить [13]. Это означает, что мы можем либо регулировать технологию, пока она находится в зачаточном состоянии и еще не получила широкого распространения, но тогда ее неожиданные и нежелательные последствия еще не проявились, либо мы можем дождаться этих последствий, но тогда есть риск потери возможности контролировать эту технологию. Дилемму контроля можно описать более четко так: „Когда мы принимаем решение, у нас нет необходимых знаний о его последствиях, а когда эти последствия наступают, мы уже не можем их контролировать“.
  
  Пояснение:
  Дилемма [контроля] Коллингриджа (Collingridge Dilemma) сформулирована британским ученым Дэвидом Коллингриджем (1945 – 2005). Это методологический случай, в котором усилия по контролю за развитием технологий сталкиваются с двойной проблемой: (1) проблема информации: воздействия нельзя легко предсказать, пока технология не будет значительно развита и широко использована; и (2) проблема управления: трудно добиться контроля или изменений, когда технология установлена на постоянной основе [14].
  
  Ожидание общества принятия решения и отсутствие необходимых знаний для принятия решения связаны с Парадоксом сигнализации (предупреждения) (The warning paradox) немецких социологов Вольфа Домбровского (1948) и Ларса Клаузена (1935 – 2010), согласно которому сигнализация о возможных опасностях полностью не помогает при разрешении рисковых ситуаций в том смысле, что мы можем узнать, была ли сигнализация основательной и обоснованной, только если пропустили принять ее во внимание; если мы приняли ее во внимание, мы никогда не узнаем, было ли это обоснованным и оправданным или нет [15].
  
  Наука ответственна за появление ряда новых рисков, но она же является и одним из главных аргументов при принятии взвешенных политических решений – это называется сциентификацией политики (scientification of politics) – в вольном переводе это можно объяснить так – науковизация, наукофикация, наукофицирование политики.
  
  Роль и задачи экспертов также меняются. Раньше эксперты были ориентированы на более краткосрочные, непосредственные последствия. Теперь их рекомендации могут иметь долгосрочные последствия. Это, несомненно, качественно новый вызов для них, поскольку экспертам предстоит сочетать свое до недавнего времени узкоэкспертное мышление со стратегическим видением, которое было присуще гораздо более высокому уровню, чем их прежний уровень, и требовало иного мышления – гораздо более политического, чем их мышление. Таким образом, роль экспертов очевидно не уменьшается, а их ответственность, безусловно, возрастает.
  Укажем еще на один парадокс – для анализа и противодействия рискам, для более эффективного управления ими, мы все больше опираемся – по необходимости и по нашей рациональности – на научный подход, на привлечение науки (наук). В тоже время возникает противоречие между научностью подходов и экспертным знанием. Наука становится частью наших усилий, а экспертное знание остается (крайне) недостаточным для того, чтобы предвидеть риски и управлять ими, а также прогнозировать и преодолевать их последствия. Привлечение науки имеет своей основной мотивацией обоснование приемлемости рисков и ведет нас к направлению усилий на их своевременное прогнозирование и эффективное управление. А недостаточность экспертных знаний побуждает констатировать недопустимость рисков и подталкивает направить усилия на то, чтобы избежать рисков и, более того, не допустить их вонзикновения. Наука признает, что риски возникают и существуют в любом случае и мы должны стремиться их предвидеть и управлять ими, а экспертное знание, осознавая свою недостаточность, старается переориентировать наше мышление на максимальное избегание рисков и стремление как можно меньше создавать условия для возникновения рисков. Парадокс!
  
  Поскольку одно из устоявшихся представлений состоит в том, что риски связаны с принятием решений, рассмотрим дифференциацию четырех уровней, связанных с принятием решений - см. Таблицу 1:
  1. Политический уровень – политики (управляващие);
  2. Експертный уровень – експерты профессионалисты (технократы);
  3. Експертный уровень – експерты специалисты (узкие специалисты);
  4. Исполнительский уровень – чиновники (бюрократы), это уровень с исполнительными, техническими и обслуживающими функциями.
  
  Дифференциация будет основываться на двух критериях:
   (a) допустимы ли риски или нет;
  б) можно ли управлять рисками или нет:





  
  Таблица 1. Дифференциация уровней при принятии решений
  
  1. Политики (управляющие) склонны считать, что рисками можно результативно управлять и поэтому, как правило, их следует допускать;
  2. Эксперты – профессионалисты (технократы) склонны считать, что рисками можно в какой-то степени управлять, но тем не менее не следует их особо допускать;
  3. Эксперты – специалисты (узкие специалисты) склонны считать, что рисками нельзя приемлемо управлять, но тем не менее иногда их следует допускать;
  4. Чиновники (бюрократы) склонны считать, что рисками в общем случае нельзя управлять, и поэтому чаще всего их нельзя допускать.
  
  Из сказанного видно, что в Обществе Риска, в Рисковом обществе раскрывается как рана мощная асимметрия между „собственностью риска“ (это те, кто несут ответственность за возникновение данного риска) и „ответственностью за риск“ (это те, кто несут ответственность за управление данным риском) [16].
  
  Общество Риска, хотя это звучит как тавтология – это общество рисков, общество, в котором живется с рисками. Это вызывает психологические проблемы и предъявляет психологические требования – привыкнуть к рискам, выработать модели поведения, делающие общество устойчивым к рискам – чтобы оно не впадало в панику, чтобы не распадалось на мелкие группы или атомизированные личности, чтобы сплачивалось перед лицом чрезвычайных трудностей, чтобы укрепляло свою внутреннюю солидарность.
  В Обществе Риска риски – это повседневное чувство, предчувствие, опасение, и нам кажется, что риски есть везде и все есть риск. Это может быть использовано политиками – как правящими, так и оппозиционными, в своих корыстных целях – для того, чтобы питать и отдельные, и общественные умы как предчувствиями рисков, так и страхами перед неизбежными катастрофами из-за плохого управления этими рисками. Риск, как и чрезвычайная ситуация, является также и речевым актом. Но это может быть использовано и для мобилизации, чтобы мобилизация стала частью управления рисками – в качестве проактивного действия.
  В Обществе Риска неопределенность (неизвестность, небезопасность) серьезно влияет на тревожность людей, их общности и на общество в целом, а в то же самое время затрудняет политиков, стратегических менеджеров государства. Как на более ранних этапах развития, так и сейчас каждое общество сталкивается с неопределенностью (неизвестностью, небезопасностью). Однако ранее неопределенность (uncertainty), важнейшая характеристика всякого знания, в том числе знания человека и общества о себе, могла быть минимизирована до уровня, близкого к определенности, к ясности, определенности (certainty) прежде всего через религию, идеологию, астрологию, эзотеризм, вымысел, вымысел и отчасти через науку [17].
  Сегодня такая объяснительная и предсказывающая роль принадлежит только науке, но и она испытывает дефицит знаний, который может легко обернуться незнанием. Это незнание не есть неведение, оно в гораздо больше степени недостаточное знание, но когда идет речь о рисках с серьезными последствиями, частичное, неполное знание может оказаться вводящим в заблуждение и, следовательно, даже хуже самокритичного и чистосердечного признания в незнании.
  
  По мнению французского социолога Франсуа Эвальда (1946), риск – это способ контролировать и колонизировать будущее [18]. И для английского социолога Энтони Гидденса (1938): „Мышление в понятиях риска... есть метод колонизации будущего“ [19]. Так и для немецкого социолога Ульриха Бека (1944 – 2015): „Риск – это ... (институционализированный) опыт, когнитивная карта для колонизации будущего“ [20].
  Ряд авторов рассматривает риск как оптику (бинокль), позволяющую заглянуть в будущее и даже повлиять на него. Через риск будущее – по крайней мере до некоторой степени – становится достоянием настоящего. Но такой взгляд на вещи односторонний. Справедливо и обратное утверждение – через риск настоящее становится достоянием будущего, сегодня мы ведем себя, действуем, мыслим так, как будто завтрашний день манипулирует нас, предписывает нам, приказывает нам, что делать. Риск – это также и оптика (бинокль), через которую будущее вглядывается в настоящее и даже влияет на него; через риск настоящее становится сжатым (shrinked) будещим; через риск будущее колонизирует настоящее.
  
  Пояснение:
  Shrink (англ.) – сжимаюсь, уменьшаю(сь), сокращаюсь, таю (о доходе и т. д.).
  
  Поэтому мы согласны с тем, что:
  „Появление общества риска имеет трудно поддающиеся оценке последствия для того, как западные общества измеряют насколько они безопасны… В обществе риска не существует такой вещи, как перфектная безопасность. Мыслить с точки зрения риска – значит измерять настоящее в понятиях будущего и с точки зрения первых лет двадцать первого века есть много поводов для опасений по поводу будущего“ [21].
  
  Как уже было сказано в Этюде 10, с вхождением в Общество Риска логично и даже неизбежно, что качественно новый, нетрадиционный тип проблем будут вызывать все больший научный и практический интерес:
  ‣ С одной стороны, такие проблемы, которые – от связанных с рисками, или, если сказать это более ясно, от представляющих риски, то есть от порождающих риски проблем, РИСК-ПРОБЛЕМ (RISK PROBLEMS), какими они были до данного момента, способны (имеют потенциал) чрезвычайно быстро обостряться и претерпевать качественную (а не только количественную) трансформацию, становясь, таким образом, проблемами, способными порождать очень серьезные, комплексные, деструктивные и трудноуправляемые риски и, таким образом, рисковизироваться, становиться РИСКОВИЗИРОВАННЫМИ ПРОБЛЕМАМИ (RISKIZED PROBLEMS);
  ‣ С другой стороны, параллельно им и даже все чаще – независимо от них, в Обществе Риска возникают новые, радикально различные, нетрадиционные проблемы с чрезвычайно высоким потенциалом и способные также порождать очень серьезные, комплексные, деструктивные и трудноуправляемые риски, и, таким образом, также рисковизироваться, становиться РИСКОВИЗИРОВАННЫМИ ПРОБЛЕМАМИ (RISKIZED PROBLEMS).
  
  Итак, в Обществе Риска мы имеем в основном следующие два типа (типа, класса) проблем:
  
  ▪ RISK PROBLEMS – риск-проблемы, т.е. проблемы, которые связаны с рисками или, как более ясно было сказано, которые представляют собой риски, которые порождают риски – это ТРАДИЦИОННЫЕ РИСКИ, риск-проблемы, предыдущее поколение рисков.
  ТРАДИЦИОННЫЕ РИСКИ, риск-проблемы (risk problems) – это такие риски, которые существовали ранее и какими они были до недавнего времени, т.е. риски, проявляющиеся и сегодня по-старому, хорошо известному (хотя и всегда несущему определенные, точнее неопределенные; и известные, точнее неизвестные неожиданности) образу и для управления которыми есть наработанная экспертиза, есть накопленный опыт, есть поддерживающая принятия решений рутина, есть модели, подходы, процедуры, стандарты, передовой опыт и культура поведения.
  
  ▪ RISKIZED PROBLEMS – рисковизированные проблемы, проблемы, способные породить очень серьезные, сложные, деструктивные и трудноуправляемые риски, т.е. которые способны рисковизироваться, становиться именно рисковизированными проблемами – это НЕТРАДИЦИОННЫЕ РИСКИ, новое поколение рисков.
  НЕТРАДИЦИОННЫЕ РИСКИ, риски нового поколения, рисковизированные проблемы (riskized problems) – это такие риски, которые либо существовали и ранее, но теперь проявляются по-новому, радикально различному образу, либо не существовали ранее.
  
  Когда говорим о нетрадиционных рисках, рисках нового поколения, рисковизированных проблемах (riskized problems), мы должны знать, что очень часто такой риск на самом деле представляет собой целое семейство подобных (родственных) рисков, веер из его мутаций. Другими словами, когда риск, т.е. риск-проблема трансформируется в рисковизированную проблему, это чаще всего (но не всегда) связано с ее последовательной – несколько кратной или многократной – мутацией, создающей целое семейство однотипных и взаимосвязанных рисков. Так что, когда мы говорим о рисковизированной проблеме, как правило мы имеем в виду именно общее, родовое название суммы отдельных мутаций этого риска нового поколения, этого нетрадиционного риска.
  
  Рисковизированные проблемы, риски нового поколения, нетрадиционные риски являются очень серьезным испытанием для любых сложных, самоорганизующихся, динамичных и неравновесных систем. Когда такая система не в состоянии эффективно управлять рисковизированной проблемой, она сталкивается со значительными трудностями и стрессами, и даже с гипотетической возможностью начала распада ее основных системных функций, и таким образом, система теряет невостановимые части своей системности и впадает в состояние неуправляемой небезопасности. Возникающий в результате быстро развивающийся процесс дестабилизации угрожает самому существованию системы. Более того, рисковизированная проблема способна крайне деструктивно эксплуатировать не только непосредственно связанную с ней уязвимость, но и ЛЮБУЮ ДРУГУЮ уязвимость системы, ЛЮБУЮ ДРУГУЮ системную уязвимость! Вот почему система больше не может рассматривать рисковизированную проблему саму по себе, изолированно или, по крайней мере, независимо от других риск-проблем (традиционных рисков) или других рисковизированных проблем (нетрадиционных рисков), но она должна подойти к данной рисковизированной проблеме и соответственно – к проблемам своей безопасности комплексно – системно, целостно, единно. Рисковизированная проблема имеет потенциал, способный разрушить всю систему. Рисковизированная проблема подобна раку, который может и который стремится уничтожить весь организм, даже если поражает „только“ один конкретный орган.
  
  В случае рисковизированной проблемы, КОНКРЕТНАЯ УЯЗВИМОСТЬ, через которую „проберется“ этот риск нового поколения, этот нетрадиционный риск, может стать уязвимостью, через которую уже „проберется“ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ РИСК.
  В то же время верно и обратное – рисковизированная проблема, риск нового поколения, нетрадиционный риск может „пробраться“ не только через непосредственно связанную с ним уязвимость, но и через ЛЮБУЮ ДРУГУЮ уязвимость системы.
  
  Если риск-проблема, т.е. традиционный риск может быть „атакован“ и управляем сам по себе, индивидуально, то рисковизированную проблему, нетрадиционный риск, риск нового поколения, нужно обязательно „атаковать“ и управлять комплексно, НА УРОВНЕ ВСЕЙ СИСТЕМЫ.
  
  Поскольку риски были всегда, то что же нового, нетрадиционного в рисках в Обществе Риска? Новое в том, скажем еще раз, что:
  ‣ либо предыдущее поколение рисков, традиционные риски проявляются в Обществе Риска новым, радикально иным, нетрадиционным образом, поскольку приобретают нарастающий и сильно деструктивный потенциал;
  ‣ либо возникают и проявляются новые риски, риски радикально различного поколения, нетрадиционные риски, рисковизированные проблемы – также с нарастающим и сильно деструктивным потенциалом.
  
  Другими словами (ввиду важности всего этого мы позволим себе сказать это еще раз):
  наряду с
  ‣ ТРАДИЦИОННЫМИ РИСКАМИ, т.е. с рисками старого поколения; порождающими риски проблемами; проблемами, касающимися рисков, представляющими собой риски – RISK PROBLEMS;
мы уже будем все чаще сталкиваться с острой необходимостью управлять
  ‣ НЕТРАДИЦИОННЫМИ РИСКАМИ, т.е. новым поколением рисков, очень серьезными, комплексными с нарастающим и сильно деструктивным потенциалом рисками; проблемами, которые рисковозируются; рисковизированными проблемами – RISKIZED PROBLEMS.
  
  • Традиционный риск, риск-проблема (RISK PROBLEM) связан с КОНКРЕТНОЙ уязвимостью системы. Он может „пробраться“ в систему через эту („свою“, конкретную, связанную с ним) уязвимость. В то же время наличие этой КОНКРЕТНОЙ уязвимости является „приглашением“ для материализации связанного с ней риска.
  Противодействие такому риску осуществляется за счет минимизации (или ликвидации) „его“, присущей ему уязвимости.
  
  В отличие от традиционного риска, от риск-проблемы
  • Нетрадиционный риск, риск нового поколения рисков, рисковизированная проблема (RISKIZED PROBLEM) может эксплуатировать ЛЮБУЮ уязвимость системы. И, соответственно, ЛЮБАЯ уязвимость системы может оказаться „отверстием“, благодаря которому рисковизированная проблема может увидеть возможность для своей реализации и соответственно (и немедленно) воспользоваться этим „отверстием“, этой уязвимостью.
  Противодействие рисковизированной проблеме происходит только на системном, общем, комплексном, целостном (холистичном) уровне!
  
  В Этюде 2 мы рассмотрели Классификацию отдельных аспектов безопасности, т.е. видов безопасности, в соответствии с которой есть следующие виды безопасности:
  • Абсолютная безопасность;
  • Защищенная безопасность;
  • Относительная безопасность;
  • Трансформационная безопасность.
  
  Рассмотрим теперь эволюцию проблем безопасности.
  
  • В случае АБСОЛЮТНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ не существуют никакие воздействия или имеются очень слабые, практически пренебрежимые как потенциал воздействия на систему и ее безопасность. Речь идет о гипотетической, идеальной ситуации, при которой система не подвержена никаким воздействиям или подвержена практически пренережимым как потенциал воздействиям. Мы знаем уже, че такая безопасность есть теоретический конструкт, поскольку в реальной жизни ее осуществление практически невозможно, потому что всегда существуют разные осезаемые, ощутимые воздействия на системы (объекты).
  •• Пусть не существуют никакие воздействия на систему (или они практически пренережимы как потенциал), но со временем воздействия начинают возникать (или обнаруживаться) и возрастать как потенциал. Т.е. от равни нулю или пренебрежимо близки к нулю, они материализуются и наращивают свой потенциал. Таким образом, от полного отсутствия проблем для системы или наличия практически пренебрежимых как потенциал воздействий мы имеем уже ощутимую материализацию некоторых проблем, т.е. происходит процесс их возникновения и/или нарастания, их материализации (materialization), процесс появления:
  Материализованных проблем, Materialized problems.
  
  Вблизи границы, где начинается защищенная безопасность (Иллюстрация 1), возникает зона Материализованных проблем, Materialized problems.
  Этим процессом подготавливается почва, создаются условия для перехода от абсолютной безопасности к защищенной безопасности, для перехода к „царству“ защищенности (safety), к Волне защищенности (Wave of Safety).
  О волнах безопасности см. Этюд 3.
  Другими словами, Материализовавшиеся проблемы создают условия для перехода к Проблемам защищенности:
  Материализованные проблемы → Проблемы защищенности
  Materialized problems → Safety problems
  





  
  Иллюстрация 1. Области разных видов безопасности и зоны перехода
  
  • В случае ЗАЩИЩЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ существуют воздействия на систему, хотя и реальные и оказывающие воздействие на нее, но они не в состоянии (и как конкретные величины, и как тенденция их развития во времени) существенно повлиять на безопасность системы. Итак, при защищенной безопасности существуют воздействия на систему, но она может эффективно их нейтрализовать, и они не оказывают существенного влияния на ее безопасность.
  •• Пусть на систему существуют воздействия, которые она может эффективно нейтрализовать и поэтому они не влияют на ее безопасность, но со временем эти воздействия начинают нарастать. От неспособности оказать какое-либо влияние на безопасность системы, последствия наращивают свой потенциал. При этом от несущественного влияния на безопасность системы мы имеем уже воздействия, которые начинают достигать потенциала, когда они влияют на безопасность системы, т.е. протекает процес их наращивания от существенно невлияющих до влияющих на защищенную безопасность, другими словами – до влияющих на защищенность системы, на safety системы; иначе говоря, это процесс сейфтизации, safetization проблем, процесс появления:
  Сейфтизированных проблем, Safetized problems.
  
  Вблизи границы, где начинается относительная безопасность (Иллюстрация 1), возникает зона Сейфтизированных проблем, Safetized problems.
  Этим процессом подготавливается почва, создаются условия для перехода от защищенной безопасности к относительной безопасности, т.е. для перехода к „царству“ безопасности (security), к Волне безопасности (Wave of Security).
  Другими словами, Сейфтизированные проблемы создают условия для перехода к Проблемам безопасности:
  Сейфтизированные проблемы → Проблеми безопасности
  Safetized problems → Security problems
  
  • В случае ОТНОСИТЕЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ существуют воздействия на систему, которые несут в себе потенциал значительного роста, но система в состоянии блокировать это развитие или держать его под контролем, так что критическая точка, за которой она теряет свою безопасность и попадает в небезопасность, не будет достигнута.   Таким образом, при относительной безопасности существуют воздействия на систему, которые могут оказать деструктивное воздействие на ее безопасность, но система обладает необходимыми ресурсами, с которыми она может в рамках легитимных норм и процедур эффективно контролировать эти воздействия, так чтобы сохранить свою безопасность.
  •• Пусть на систему существуют воздействия, которые могут оказать деструктивное воздействие на ее безопасность, но система обладает необходимыми ресурсами для эффективного контроля этих воздействий, чтобы сохранить свою безопасность, однако со временем они начинают нарастать. От воздействий, которые могут оказать деструктивное воздействие на ее безопасность, но система имеет необходимые ресурсы для эффективного контроля этих воздействий, они наращивают свой потенциал. При этом от воздействия на безопасность системы, которое можно контролировать, мы имеем уже воздействия, которые начинают достигать потенциала, вызывающего чрезвычайно серьезные последствия для безопасности этой системы, т.е. протекает процесс их роста от частично влияющих до серьезно влияющих на относительную безопасность, иными словами – до влияющих на безопасность системы, на security системы, иначе говоря, это процесс секьюритизации, securitization проблем, процесс появления:
  Секюритизированных проблем, Securitized problems.
  
  Вблизи границы, где начинается трансформационная безопасность (Иллюстрация 1), возникает зона Секьюритизированных проблем, Securitized problems.
  Этим процессом подготавливается почвя, создаются условия для перехода от относительной безопасности к трансформационной безопасности, т.е. для перехода к „царству“ риска, к Волне риска (Wave of Risk).
  Другими словами, Секюритизированные проблемы создают условия для перехода к Проблемам риска:
  Секюритизированные проблемы → Проблемы риска
  Securitized problems → Risk problems
  
  • В случае ТРАНСФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ существуют воздействия на систему, которые своей (эскалирующей) мощью способны вызвать исключительно серьезные последствия для ее безопасности, но система располагает ресурсами и способна решительно мобилизовать эти ресурсы и совершить масштабные структурные трансформации, чтобы эффективно управлять этими воздействиями и нейтрализовать их и так сохранить свою безопасность. Таким образом, при трансформационной безопасности существуют воздействия на систему, чья огромная (эскалирующая) мощь может вытолкнуть систему за пределы критической точки, после которой система теряет свою безопасность и впадает в небезопасность, но система может за счет определенных мобилизационных усилий своих ресурсов и структурных трансформаций эффективно управлять этими воздействиями, так чтобы сохранить свою безопасность.
  •• Пусть на систему существуют воздействия, способные вызвать исключительно серьезные последствия для ее безопасности, но система за счет мобилизации своих ресурсов и структурных преобразований может эффективно управлять этими воздействиями так, чтобы сохранить свою безопасность, однако со временем они начинают постепенно расти. От воздействий, которые могут оказать весьма деструктивное воздействие на безопасность системы, выталкивая ее за критическую точку, за которой она впадает в небезопасность, но система выстроила необходимые ресурсы и способна за счет их мобилизации и структурных преобразований эффективно управлять этими воздействиями, они быстро нарастают свой потенциал. При этом от влияния на безопасность системы, которым можно управлять, мы имеем уже воздействия, которые могут необратимо толкнуть систему в небезопасность, т.е. идет процесс их нарастания от очень серьезно влияющих на трансформационную безопасность до обладания потенциалом полностью разрушить безопасность системы, иными словами – до влияющих на общую картину риска для системы, иначе говоря, это процесс рисковизации (я предпочитаю это название по сравнению с рискизацией), riskization проблем, процесс появления:
  Рисковизированных проблем, Riskized problems.
  
  Вблизи границы, за которой выходим за пределы трансформационной безопасности и, как мы увидим далее, осуществяется переход к „абсолютной безопасности“ (Иллюстрация 1), возникает зона Рисковизированных проблем, Riskized problems.
  Этим процессом подготавливается почва, создаются условия для перехода от трансформационной безопасности к „абсолютной безопасности“, т.е. для перехода к „царству“ вызова (challenge), к Волне вызова (Wave of Challenge).
  Другими словами, Рисковизированные проблемы создают условия для перехода к Проблемам вызова:
  Рисковизированные проблемы → Проблемы вызова
  Riskized problems → Challenge problems
  
  В Этюде 5 мы указывали, что во все еще гипотетической, но вполне возможной в более отдаленном (или ближайшем) будущем Четвертой волне безопасности, в Волне вызова, безопасность будет обозначаться как „абсолютная безопасность“ (т.е. в кавычках) и это, скорее всего, будет конечной целью в поисках безопасности, пределом наших усилий. Таким образом, круг эволюции безопасности, вероятно, окончательно замкнется:
  
  Абсолютная безопасность → Защищенная безопасность → Относительная безопасность → Трансформационная безопасность → „Абсолютная безопасность“
  
  В Обществе Вызова (Challenge society) стремление будет ценой всего и любой ценой обеспечить „АБСОЛЮТНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ“.
  Так что Если:
  Первый вид Безопасности – АБСОЛЮТНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ, при которой не возникают и нет условий для возникновения каких-либо воздействий на систему и ее безопасность (поэтому это идеальная ситуация, теоретический конструкт);
  То:
  Пятый вид Безопасности – „АБСОЛЮТНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ“, когда система предприняла максимальные и чрезвычайные усилия для предотвращения, еще до их появления, первых признаков любых гипотетических и потенциальных воздействий, которые могут быстро развиваться во времени и угрожать ее безопасности (всеми возможными) разрушительными последствиями.
  Другими словами:
  Первый вид Безопасности, абсолютная безопасность, отражает факт, условное теоретическое предположение (на ВХОДЕ) об отсутствии воздействий на систему и ее безопасность;
  В то же время как:
  Пятый вид Безопасности, „абсолютная безопасность“, отражает конечный результат (на ВЫХОДЕ), то что устранени еще до того как они проявились, первые признаки каких бы то ни было гипотетических и потенциальных разрушительных воздействий на систему, благодаря ее максимальным и чрезвычайным, исключительно мобилизационным и оптимально трансформационным усилиям.
  
  В дальнейшем станет ясно, что „абсолютную безопасность“ можно охарактеризовать как онтологическую безопасность, ontological security, а Проблемы вызова по своей сути являются Онтологическими проблемами, Ontological problems.
  
  Итак:
  
  • В рамках АБСОЛЮТНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ может иметь место процесс, при котором от отсутствия каких-либо проблем безопасности или при существовании пренебрежимо малых проблем, т.е. от Zero [Non-existent] problems, могут возникать проблемы, которые в состояние материализоваться и разрастись как потенциал, эскалировать до Материализованных проблем, Materialized problems, т.е. до таких проблем, которые создают условия для перевода системы от состояния абсолютной безопасности к состоянию защищенной безопасности и, соответственно, к переходу к Проблемам защищенности, Safety problems:
  
  Несуществующие проблемы → Материализованные проблемы → Проблемы защищенности
  
  Zero [Non-existent] problems → Materializеd problems → Safety problems
  
  • В рамках ЗАЩИЩЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ может иметь место процесс, в котором от Проблем защищенности, Safety problems, могут возникнуть проблемы, которые в состоянии разрастись как потенциал, эскалировать до Сейфтизированных проблем, Safetized problems, т.е. до таких проблем, которые создают условия для перевода системы от состояния защищенной безопасности к состоянию относительной безопасности и, соответственно, к переходу к Проблемам безопасности, Security problems:
  
  Проблемы защищенности → Сейфтизированные проблеми → Проблемы безопасности
  
  Safety problems → Safetized problems → Security problems
  
  • В рамках ОТНОСИТЕЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ может иметь место процесс, при котором от Проблем безопасности, Security problems, могут возникнуть проблемы, которые в состоянии разрастись как потенциал, эскалировать до Секьюритизированных проблем, Securitized problems, т.е. до таких проблем, которые создают условия для перевода системы от состояния относительной безопасности к состоянию трансформационной безопасности и, соответственно, к переходу к Проблемам риска, Risk problems:
  
  Проблемы безопасности → Секьюритизированные проблемы → Проблемы риска
  
  Security problems → Securitized problems → Risk problems
  
  • В рамках ТРАНСФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ может иметь место процесс, при котором от Проблем риска, Risk problems, могут возникнуть проблемы, которые в состоянии разрастись как потенциал, эскалировать до Рисковизированных проблем, Riskized problems, т.е. до таких проблем, которые создают условия для перевода системы от состояния трансформационной безопасности к состоянию „абсолютной безопасности“ или к онтологической безопасности и, соответственно, к переходу к   Проблемам вызова, Challenge problems или Ontological problems.
  
  Проблемы риска → Рисковизиранные проблемы → Проблемы вызова
  
  Risk problems → Riskized problems → Challenge problems или Ontological problems





  
  Таблица 2. Связь видов безопасности – тип проблем безопасности
  
  Другими словами, точно как (подробнее см. Этюд 3):
  → в случае относительной безопасности, т.е. в Волне безопасности, в Обществе Опасности, есть два типа проблем – связанные с безопасностью, Проблемы безопасности, Security problems; и сущностные для безопасности – Секьюритизированные проблемы, Securitized problems;
  И как:
  → в случае защищенной безопасности, т.е. в Волне защищенности, в Обществе Угрозы, есть есть два типа проблем –связанные с защищенностью, Проблемы защищенности, Safety problems; и сущностные для защищенности – Сейфтизированные проблемы; Safetized problems;
  но что более важно так и:
  → в случае в трансформационной безопасности, т.е. в Волне риска, в Обществе Риска, есть два типа проблем – связанные с риском, Проблемы риска, Risk problems; и сущностные для риска – Рисковизированные проблемы, Riskized problems.
  
  Мы уже говорили об этом, и это нужно как можно тщательнее продумать – проблема связанная с риском, Проблема риска, Risk problem, может с данного момента и далее в какой-то момент вырасти в потенциале, эскалировать и стать сущностной для риска, стать Рисковизированной проблемой, Riskized problem, т.е. рисковизироваться. Она в значительной степени становится проблемой „на грани“, близкой к пределу, после которого трансформационная безопасность переходит в „абсолютную безопасность“, в онтологическую безопасность, а это качественно различное состояние.
  Мы уже знаем, что трансформационная безопасность – это Безопасность Волны риска. При этой волне базовой категорией деструктивных критических факторов является Риск. Поэтому можно сказать, что Общество Волны риска боится (должно бояться) вызовов, и, вероятно, из-за этого оно будет склонно воспринимать безопасность даже буквально – как отсутствие вызовов.
  В условиях трансформационной безопасности, как была сказано, при неефективном управлении или при других, в т.ч. и объективных причинах, риск-проблема, Проблема риска, Risk problem могла не только рисковизироваться, стать Рисковизированной проблемой, Riskized problem, но и ее деструктивный потенциал может вырасти до новых критических величин, тем самым постепенно трансформируясь в вызов-проблему, в „вызовную“ проблему, в Проблему вызова, Challenge problem.
  А что может быть произойти дальше – это только гипотезы, только догадки, на что, как говорят в Болгарии, просто фантазия наша бедна! Если, однако, мы предположим все таки, что эта Проблема вызова, Challenge problem продолжит неконтролируемо эскалировать как потенциал, она, в свою очередь, может „челинджизироваться“, т.е. стать Челинджизированной проблемой, Challengized problem, и тем самым приобрести не просто масштаб и характеристики вызова самому существованию всей системы, какой является по своей сути Проблема вызова, Challenge problem, а оказаться обладающей масштабом, размахом и характеристиками разрушительного феномена для всей системы.
  
  С вхождением в Общество риска, безопасность становится все более и более „рисковой“. Усилия направляются на управление риском, так как если риск материализируется, последствия будут крайне серьезными. Уже недостаточно отстаивать защищщенность, даже недостаточно гарантировать безопасность, необходимо управлять рисками, необходимо развивать иную чувствительность и подготовленность государства и общества. Если усилия по управлению риском окажутся провальными, он рисковизируется (и, таким образом, будут созданы условия для того, чтобы он с какого то момента превратился от Riskized problem, в Challenge problem). Это подвергнет серьезному испытанию безопасность всей системы, и уже ответ на эту проблему должен быть на системном уровне – комплексным, всеобъемлющим, целостным.





  
  Таблица 3. Связь видов безопасности, волн безопасности, основных категорий и типов проблем
  
  Взгляд датского ученого Олафа Корри (1971) на рисковизацию несколько отличается от нашего. Он пишет: „В то время как секьюритизация стремится персонализировать, риск-мышление объективирует“ [22]. Эта синтезированная мысль улавливает важный элемент, связанный с рисковизацией и секьюритизацией, скажем это так – risk factors vs. security actors; факторы риска vs. акторы безопасности. При секьюритизации переход от нормальности к экстраординарности, чрезвычайности, т.е. от security к securitization связан с и отражает роль акторов в поле безопасности – security actors, иными словами, он actors-oriented, ориентирован к акторам, в то время как при рисковизации переход от нормальности к экстраординарности, чрезвычайности, т.е. от risk к riskization, связан и отражает роль факторов в поле риска, risk factors, иными словами, он является factors-oriented, ориентирован к факторам.
  
  Олаф Кори также цитирует следующее рассуждение своего соотечественника Миккеля Расмуссена (1973): „Если метафорой Холодной войны была стена..., то метафорой среды безопасности в Пост-холодной войны является фильтр. Правительства пытаются создать „риск-фильтр“, который отслеживает [screens] их юрисдикцию с точки зрения наиболее опасных элементов, исходящих от потоков глобализации“, и добавляет: „Следовательно реинжиниринг общества против потоков рисков требует следовательно другого менталитета управления, который по своей сущности носит более постоянный, целостный и долгосрочный характер, чем временная мобилизация для пресечения или устранения угрозы“ [23].
  По словам Олафа Кори, Секьюритизация и Рисковизация различны и имеют разную логику и последствия. Вместо того, чтобы относить проблему к категории чрезвычайной политики, Рисковизация расширяет полномочия управления, создает новые объекты управления рисками и предписывает реинжиниринг общества для повышения его устойчивости и защиты от растущих рисков. Это другой менталитет управления по сравнению с безопасностью, который фокусируется на рисках, а не на безопасности и, следовательно, на устойчивости, и носит более постоянный и долгосрочный характер, чем стремление предотвратить или преодолеть угрозу. В то время как секьюритизация направлена в первую очередь на выявление угрозы, которая является внешней по отношению к „ценному референтному объекту“, рисковизация фокусируется на потенциал и устойчивости управления как внутреннем свойстве референтного объекта. Таким образом, по сути, безопасность подчинена риску и включена в него. Вот почему Секьюритизация и Рисковизация подчиняются разной логике. Логика риска связана с политикой и рациональностью акторов безопасности, а не с нулевой терпимостью и политикой быстрого реагирования и исключения, направленной против какого-то противника (т.е. к сущностной секьюритизацией); она реализует стратегию сдерживания и предотвращения опасностей, долгосрочного управления и наращивания управленческого потенциала. И это имеет и будет иметь очень серьезные последствия, вне зависимости от того, секьюритизировано ли что-то или рисковизировано [24].
  Итак, Олаф Кори рассматривает 3 типа стратегий по отношению к определенной деструктивной проблеме, как 3 разные фазы противодействия этой проблеме – политизация (политика нормальности и поэтому, возможно, правильнее называть ее нормализацией), секьюритизация (политика безопасности), рисковизация (политика риска).





  
  Таблица 4. Взаимосвязь политизация – секьюритизация – рисковизация [25]
  
  В начале проблема рассматривается как нормальная проблема, которая находится на одном уровне с другими проблемами, она считается управляемой и к ее управлению подходят традиционными, нормальными подходами, средствами и ресурсами. Но постепенно проблема приобретает более высокий приоритет и не только балансируется и связывается с другими проблемами, но и переходят к оптимизированию политики по отношению к ней в поисках максимальной полезности для системы в нахождении адекватного решения этой проблемы.
  Если в какой-то момент, независимо от приложенных усилий, проблема продолжает нарастать как потенциал, то она секьюритизируется, а затем переходят к политике безопасности, называемой секьюритизацией. Внешняя угроза системе (или, как говорит Олаф Кори, ценному референтному объекту) „атакуется“; стремление направлено к тому, чтобы устранить ее, и для этой цели применяются чрезвычайные меры, не допускающие компромисса с безопасностью. Здесь мы полностью находимся в исследованиях Копенгагенской школы (см. Этюд 10), потому что эта проблема из связанной с безопасностью, стала сущностной для безопасности, т.е. проблема секьюритизировалась.
  И опять же, если с определенного момента, независимо от приложенных усилий, проблема продолжает расти как потенциал, она рисковизируется и уже переходят к политике риска, именуемой рисковизацией. В центре ставится система (или, как говорит Олаф Кори, ценный референтный объект), т.е. ведущим приоритетом анализа и усилий становится устойчивость системы (ценного референтного объекта) как ее (его) внутреннее свойство, приводится в действие план повышения устойчивости, реализуется политика предосторожности вместе со страховкой от риска и маржой для безопасности. Для Кори рисковизация – это превращение секьюритизировавшейся проблемы в риск. Это требует перехода от политики безопасности к политике риска.
  
  По нашей логике, рисковизация проблемы, Riskized problem, по сравнению с проблемой, связанной с риском, Risk problem, аналогична секьюритизации проблемы, Securitized problem, по сравнению с проблемой, связанной с безопасностью, Security problem.
  
  Именно как:
  SECURITY PROBLEM нарастает как потенциал и превращается в SECURITIZED PROBLEM, т.е. она больше не может быть решена с помощью нормальных, обычных мер контроля безопасности, а должна быть решена с помощью чрезвычайных, экстраординарных мер, так что мы находимся в области чрезвычайности, и это и есть сущность и содержание секьюритизации,
точно также:
  RISK PROBLEM нарастает как потенциал и превращается в RISKIZED PROBLEM, т.е. она больше не может быть решена с помощью нормальных, обычных мер по управлению рисками, а должна быть решена с помощью чрезвычайных, экстраординарных мер, так что мы находимся в области чрезвычайности, и это и есть сущность и содержание рисковизации. Риск необходимо „атаковать“ уже на системном уровне, на уровне всей системы, на холистичном уровне. Если этого не сделать своевременно и эффективно, то Risk problem трансформируется в Challenge problem, которую мы характеризуем как онтологическую проблему, как проблему совсем другого и более сложного порядка, непосредственно связанную с существованием системы, с возможностью того, что система впадет в эскалирующую небезопасность, и отсюда до разрушительной Challengized problem рукой подать.
  
  По словам Франсуа Эвальда:
   „Риск приобрел своего рода онтологический статус. На сегодняшний день жизнь отмечена фундаментальной незащищенностью… Риск – это не просто виртуальная угроза или предполагаемая возможность, он полностью воплощен в реальности“ [26].
  А британский ученый венгерского происхождения Франк Фуреди (1947) словно продолжает его мысль:
   „Жизнь с риском становится нашей судьбой, усиливая нашу предрасположенность к фаталистическому взгляду на неопределенность. Это чувство фатализма постоянно рекомендует нам избегать рисков, предпринимать меры, которые могут укреплять безопасность“ [27].
  
  В долгой, драматической и противоречивой, полной многих взлетов и падений, катастроф и триумфов истории человечества можно метафорически выделить шесть периодов отношения между Жизнью людей (общества) и Рисками:
  
  ПЕРИОД 1. Рисков вообще не существует в Жизни людей.
  ПЕРИОД 2. Риски находятся на периферии Жизни людей.
  ПЕРИОД 3. Риски рассыпанны (растворены) среди Жизни людей.
  ПЕРИОД 4. Жизнь людей рассыпанна (растворена) среди Рисков.
  ПЕРИОД 5. Жизнь людей находится на периферии Рисков.
  ПЕРИОД 6. Жизнь людей полностью подвластна Рискам.
  
  Проследим самое существенное для каждого из этих шести периодов:
  
  ПЕРИОД 1. Рисков вообще не существует в Жизни людей (Иллюстрация 2)
  Это Рай (можно было бы поставить и кавычки – „Рай“). В Раю жизнь блаженна и не существует никаких рисков. Люди однако вкушают плоды Древа познания – познания добра и зла. В наказание Бог изгоняет их из Рая.
  Припомним здесь слова немецкого социолога Никласа Лумана (1927 – 1998): „Врата рая остаются запечатанными – через понятие „риск“ [28].
  
  ПЕРИОД 2. Риски находятся на периферии Жизни людей (Иллюстрация 2).
  Это жизнь, которая распространяется до границы, отделяющей ее от рисков. Люди изгнаны из Рая и начинается их нелегкое земное существование. Нормальность этого существования достигает определенной границы, за которой находятся риски. Эта граница очерчена различными табу. Или, как сказала британский антрополог Мэри Дуглас (1921 – 2007): „Табу охраняет локальный консенсус относительно того, как устроен мир. Оно усиливает шаткую безопасность. Оно уменьшает интеллектуальный и социальный беспорядок“ [29]. А мы бы дополнили с точки зрения сегодняшнего времени, а точнее перефразировали бы ее так: „Табу охраняют глобальный консенсус относительно того, как устроен мир. Они усиливают шаткую безопасность. Они уменьшают интеллектуальный и социальный беспорядок“.
  Есть граница. С внутренней стороны этой границы находится нормальная, безрисковая жизнь людей. Граница – это различные табу, которые люди не нарушают, а если и нарушают, то рискуют – навлечь на себя гнев богов. Соответственно, за этой границей, с внешней ее стороны, за ее пределами, находятся риски, рисковое существование, существование в риске. Люди могут пересечь эту границу, но они этого не делают, потому что она охраняется ключевыми регулирующими поведения механизмами против вредного, аморального и ненормального поведения (о них уже шла речь в Этюде 13).
  Первым и самым мощным из этих защитных механизмов является Страх. Человек мог бы пересечь эту границу, но, как правило, он не делает этого из Страха – из страха Божьей кары, из боязни прогневать богов (я могу сделать что-то плохое, но не делаю его, потому что боюсь Божьего наказания).
  Затем включается второй защитный механизм с его защитной (сдерживающей) силой – название которого СТЫД (я могу сделать что-то плохое, но не делаю его, потому что мне стыдно).
  Наконец, в этой хронологической последовательности появляется третий защитный механизм, имя которому СОВЕСТЬ (я не делаю чего-то плохого, потому что не могу [позволить себе] даже думать об этом).
  Если при первых двух защитных (сдерживающих) механизмах, СТРАХ И СТЫД, Человек мысленно просчитывает плюсы и минусы, ущерб и пользу определенного вредного, аморального или ненормального действия, чтобы оценить, совершить ли его и принять решение не совершать его, то в третьем защитном (сдерживающем) механизме, СОВЕСТЬ, такой расчет, дилемма такого рода не стоит перед Человеком – он не может даже [позволить себе] думать, что способен совершить подобное вредное, аморальное или ненормальное действие, потому что оно совершенно не совместимо с его системой ценностей и исповедуемой верой, с теми идеалами и принципами поведения в жизни, которые он исповедует и которым следует.
  
  ПЕРИОД 3. Риски рассыпанны (растворены) среди Жизни людей (Иллюстрация 2).
  Это период, при котором существующие риски являются интегративной, неизменной частью человеческой жизни. Риски как бы вкраплены в жизнь общества. Люди в целом живут нормально, но в различных своих действиях они часто сталкиваются с рисками и должны решить, идти на них или нет. Риски – это не то, что на горизонте или совсем недалеко от него – они в реальности, в действительности, но в первую очередь от людей зависит каким рискам какое значение будет придаваться. У людей есть выбор – они постоянно делают тот или иной выбор и считают выбор своим правом, они видят себя скорее субъектом, который просеивает риски, и воспринимают риски как объект своего суждения.
  

Иллюстрация 2. Периоды отношений между Жизнью людей и Рисками





  
  Иллюстрация 2. Периоды отношений между Жизнью людей и Рисками
  
  ПЕРИОД 4. Жизнь людей рассыпанна (растворена) среди Рисков (Иллюстрация 2).
  Этот период есть изображение–негатив предыдущего периода. Человеческая жизнь теперь является неизменной, интегративной частью существующих рисков. Жизнь общества вкраплена среди рисков. Нормальность жизни заключается в отрывочных коротких промежутках времени между различными рисками. Люди все меньше и меньше имеют возможность сами решать стоит ли предпринимать или не предпринимать риски, встречающийся на их пути. Что люди в основном должны сделать, так это решить, что делать с этими рисками, как будут управлять ими. В этом и состоится уже их выбор – принимать риски как объективно существующие и все более частые, все более обычные и искать способы как противодействовать им. Места по-своему меняются – риски являются тем субъектом, который формирует повестку дня общества, и люди все чаще должны думать о себе как об объекте воздействия этих рисков.
  
  ПЕРИОД 5. Жизнь людей находится на периферии Рисков (Иллюстрация 2).
  Это и есть набравшее скорость (и власть!) Общество Риска. В отличие от предыдущего периода, когда жизнь была вкраплена, как кусочки пазла, среди рисков, теперь она, ее нормальность сведена к критическому порогу, остальное – это риски. Иными словами, за исключением все менее сфер жизни и все более мелких сфер жизни, люди постоянно живут в риске. Нормальность везде граничит с рисками, она непрерывно находится в испытании – каждая попытка умножить ее опирается в один, в несколько или в множество рисков. Пространство нормальности можно расширить только в том случае, если вступить в „диалог“ с рисками, если удастся их „убедить“, что можно „мирно“ существовать в них и с ними – не через „или–или“: или нормальность или риски, а через „и–и“: и нормальность, и риски. Как и во втором периоде, можно сказать – „это жизнь, которая распространяется до границы, отделяющей ее от рисков“. Но пространство (а также время) этой жизни гораздо более сжато. Если во втором периоде у нас было давление изнутри–наружу по границе, отделяющей нормальность от рисков, т.е. давление от нормальности на риски и нормальность могла быть расширена ценой смелости по отношению к страху, ценой компромиссов по отношению к стыду и при постоянном внутреннем диалоге с самим собой по отношению к совести, то здесь мы имеем обратное – давление снаружи–внутрь по этой границе, т.е. давление от рисков на нормальность, и если люди не умеют достаточно хорошо управлять рисками, с которыми они сталкиваются, нормальность их жизни будет сжиматься еще больше, будет дополнительно уменьшаться как в пространстве, так и во времени.
  
  ПЕРИОД 6. Жизнь людей полностью подвластна Рискам (Иллюстрация 2).
  Это Ад (можно было поставить и кавычки – „Ад“). Люди изгнаны из жизни, в которой есть все – и нормальность, и риски, – и они загнаны в Ад. Они наказаны за то, что своей деятельностью и своими ценностями они порождают все более и все более опасные риски, а также все более плохо и все более безответственно относятся к этим рискам и управлению ими. В Аду теперь всë риски, нет нормальности; вся жизнь – это риск, и не существует деятельности без риска. Если после их изгнания из Рая за совершение Первородного Греха, т.е. за вкушение плодов Древа познания, познания добра и зла, у людей есть оправдание, что они были все еще неопытны, то за грехи, за которые они были загнаны в Ад, вина их не из-за неопытности и неведения, но из-за безответственности; из-за легкомысленного отношения к последствиям их деятельности по отношению к природе и социальной жизни; из-за нежелания и неумения учиться на своем опыте и применять свои знания; из-за самовосприятия себя едва ли не как сверх-людей. Ад – это не Общество Риска, не Рисковое общество; Ад – это Общество-Риск, Общество в риске, Общество, в котором все есть риск и нет ничего другого, кроме рисков.
  
  Указанным таким образом этапам присущи различные виды безопасности, в соответствии с уже указанной классификацией видов безопасности, согласно которой имеются следующие четыре вида безопасности: Абсолютная безопасность; Защищенная безопасность; Относительная безопасность; Трансформационная безопасность.
  
  ♦ Первый ПЕРИОД – гипотетический, библейский период – теоретический конструкт, в сравнении с которой мы можем понять реальные, земные, человеческие периоды и присущую им безопасность. Можно сказать, что этому периоду присуща Абсолютная Безопасность. Подобное гипотетическое общество максимальной безопасности можно было бы охарактеризовать как Общество Абсолютной безопасности, „Абсолютно-безопасностное“ Общество, „Сверх-безопасностное“ Общество – Absolute-Safety Society.
  
  ♦ Второй ПЕРИОД – это период Защищенной безопасности. Как было сказано в Этюде 3, это Общество угроз, Threat society, „Угрозное“ общество, Волна защищенности.
  
  ♦ Третий ПЕРИОД и Четвертый ПЕРИОД – две стороны одной медали. Они связаны друг с другом, перетекают друг в друга, различия между ними не абсолютные, а относительные, не столько качественные, сколько количественные – в зависимости от того, насколько Риски подчинены Жизни людей, производны от Жизни людей и насколько Жизнь людей подвержена Рискам, производна от Рисков. Это два периода Относительной безопасности. Это тоже Общество опасностей, Danger society, „Опасностное“ общество, Волна безопасности.
  
  ♦ Пятый ПЕРИОД – это период Трансформационной безопасности, это именно Общество Риска, Risk Society, Рисковое общество, Волна риска. Трансформационная безопасность – это безопасность Рискового общества.
  В Обществе Риска меняется сама логика человеческого существования. Возьмем отношение к неопределенности. Она была что-то изначально плохим, способным спутать наши планы в жизни и даже расстроить или разрушить нашу жизнь. Неопределенность приносила чувство беспорядка и предчувствие беды, и мы стремились избежать ее и освободиться от нее. Или хотя бы уменьшить ее. Сегодня неопределенность становится частью нас самих, нашего существования и, как говорит американский экономист Питер Бернштейн (1919 – 2009), она делает нас свободными [30]. Мы все смелее, неистовее стремимся от свободы негативной (freedom from) – в данном случае от свободы от неопределенности, к свободе позитивной, к свободе чего-то, к чему-то (freedom to) – в данном случае к свободе неопределенности [31]. Эта свобода дает нам право выбора и обязанность делать этот выбор осторожно и ответственно.
  
  ♦ Шестой ПЕРИОД, подобно Первому является гипотетическим (а так ли это?) периодом с библейскими измерениями. Он конец безопасности, в нем мы имеем нулевую безопасность – т.е. отсутствие безопасности, никакой безопасности. Это период, когда на все вызовы людям дается крайне неэффективный, плохой ответ, и каждый вызов превращается в риск. Если человечество не образумится, такое общество может быть не только концом безопасности, концом общества, но и концом человечества. Возможная альтернатива описываемому „Аду“ – это общество, о котором говорилось в Этюде 5 – Общество вызовов, „Вызовное“ общество – Challenge Society. Это может быть общество, в котором мы будем давать адекватные ответы на большинство вызовов, на большую часть вызовов или, по крайней мере, на более серьезные и на самые серьезные из них. Но такое общество легко можно довести до конца, до его абсурда, до его отрицания – когда мы захотим давать своевременные ответы на АБСОЛЮТНО ВСЕ ВЫЗОВЫ.
  
  Именно в Этюде 5 мы уже обсуждали, как далеко может завести нас такая абсолютизация наших амбиций и стремлений, комплексов и страхов.
  
  В Волне вызова, в Обществе вызовов, в „Вызовном“ обществе, Challenge Society основные приоритеты и усилия по отношению к Безопасности будут связаны с вызовами, при ответах на которые система должна стремиться к предотвращению, даже еще до их проявления, первых признаков потенциальных деструктивных последствий все еще отдаленных во времени возможных альтернатив развития процессов и к наращиванию умений (способностей) для прогнозирования. Эти умения (способности) позволят системе эффективно осуществлять целостное и достоверное предвидение, а цель – это достижение „Абсолютной безопасности“.
   „Абсолютная безопасность“ станет Безопасностью Общества вызовов, Challenge Society.
  Общество вызовов (Challenge society) будет бояться (должно будет бояться) любых потенциальных источников негативных воздействий и, вероятно, из-за этого будет склонно воспринимать безопасность даже буквально – как отсутствие (несуществование) потенциальных источников негативных воздействий.
  
  Возможно, это будет (мы используем условное наклонение, поскольку как никак пытаемся заглянуть в будущее) возвращение к первичной, к ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, которую Энтони Гидденс описывает как предсказуемость и надежность в жизни; как четкие представления о причинах происходящего и о сути происходящего. Онтологическая безопасность есть форма ощущения безопасности в возможно самом широком смысле и в наиболее полном содержании этого слова и означает, что индивид (общность, общество) испытывает чувство максимальной уверенности как в целостности своей идентичности, так и в постоянстве социального мира и окружающей среды, так чтобы повседневная жизнь есть и будет максимально предсказуемой [ср. 32].
  
  В то же время то, что Энтони Гидденс определяет как онтологическую безопасность, можно определить и как ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ, поскольку эпистемологическая безопасность тесно связана „с пределами познания, с постановкой вопросов о природе бытия, о себе и о других, и о невозможности дать ответы на эти вопросы“; и если общество не находит в ней своей пристани, если оно не находит в ней своего убежища, то оно действительно будет испытывать „двойной страх“ – онтологический „страх смерти“ и эпистемологический „страх не знать“ [33].
  
  Стремление к онтологической безопасности есть также стремление к эпистемологической безопасности!
  Мы можем говорить одновременно и об онтологической безопасности, и об эпистемологической безопасности, так как это означает говорить о яркой, всепоглощающей отдельного индивида, общность, и несомненно, и прежде всего, общество, потребности как в максимальной степени гарантировать своего выживания, существования и развития, своего бытия и своей жизни, так и в оптимально удовлетворительной степени знания о том, что произошло в прошлом, что происходит в настоящем и что произойдет в ближайшее и в более отдаленное будущем.
  
  Еще несколько соображений, связанных с онтологической безопасностью, которая, как мы уже сказали, есть одновременно и гносеологическая безопасность.
  Снова и снова мы будем задавать [себе] все эти вопросы:
  Как далеко это может зайти, как далеко заведет нас наше стремление предотвратить все, оберечь себя от всего, защитить себя от всего?
  Каковы будут пределы и в чем будет смысл нашей жизни, если она будет проходить в постоянном прикладывании максимальных и чрезвычайных, титанических и сизифовых усилий – для того, чтобы сделать абсолютно невозможным, чтобы не существовала даже малейшая возможность, чтобы не допустить никоим образом и никакой ценой создания условий для эвентуального возникновения любого потенциального источника негативного воздействия, которое могло бы стремительно развиться во времени времени и привести к разрушительным последствиям?
  Не вытеснит ли постоянное усилие такого рода бесценные истины и прелести нашей жизни, не станет ли само приложение этих усилий, само это усилие нашей жизнью?
  Что это за жизнь без вызовов, рисков, опасностей, угроз и любых потенциальных источников каких-то воздействий; что это за жизнь, в которой мы не можем думать ни о чем другом, кроме как об устранении, исключении всякой причины и всякого повода для страха, опасения, беспокойства, огорчения?
  
  Именно поэтому сейчас и в ближайшем будущем, даже в не-столь-отдаленном-будущем, пока мы еще находимся в Обществе Риска, в Рисковом обществе, Risk Society, мы можем стремиться управлять рисками так, чтобы оставаться как можно дольше в этом обществе. Оно ни в коем случае не самое трудное для жизни общество, даже если подумать, в нем есть много положительных сторон, которые мотивируют нас как человечество жить в нем, не ставя на карту свою судьбу. Один болгарский роман, а позже и фильм, назывался „Нет ничего лучше плохой погоды“. Можем перефразировать это так: „Нет ничего лучше Общества Риска“.
  
  Пояснение:
   „Нет ничего лучше плохой погоды“ (1968) – роман известного болгарского писателя Богомила Райнова (1919 — 2007). Болгарский режиссер театра и кино Методи Андонов (1932 – 1974) создал по роману одноименный фильм (1971) по сценарию Богомила Райнова.
  
  Когда мы утверждаем, что „Нет ничего лучше Общества Риска“, мы противоречим апокалиптическому предупреждению самого гуру Общества Риска Ульриха Бека:
  „Риски, переживаемые верой – это тот кнут, который обычно пришпоривает сегодняшный день в галоп. Чем более устрашающие тени, падающие на настоящее от нависшего на горизонте ужасающего будущего, тем сегодня непреодолимее шок, порождаемый драматизацией риска“ [34].
  Но мы убеждены, что наше утверждение недалеко от истины – лишь бы понимать его в том смысле, в каком мы его понимаем, а именно, что перед нами, людьми, в нашем общем человеческом будущем (а оно бывает весьма разным – непосредственно предстоящее будущее, ближайшее будущее, обозримое будущее, отдаленное будущее), к радости или к сожалению, ничего лучше Общества Риска действительно нет. Все остальные варианты и сценарии… хуже.
  
  
  Использованная литература:
  1. Слатински, Николай. Сигурността – същност, смисъл и съдържание. С.: Военно издателство, 2011, 11 – 35. (на болгарском языке)
  2. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Подходи, системи и организация на ранното сигнализиране. – В: Гочев, Атанас, Георги Генов, Николай Младенов, Петър Христов. Ранно сигнализиране и предотвратяване на конфликти. С.: Албатрос, 1997, 78 – 89, с. 82. (на болгарском языке)
  3. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Ранното сигнализиране за предотвратяване на конфликти след края на Студената война. – В: Гочев, Атанас (ред.). Новата архитектура на сигурността в Европа и ранното сигнализиране и предотвратяване на конфликти. С.: Албатрос, София, 1997, 119 – 128, с. 123. (на болгарском языке)
  4. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Ранното сигнализиране, ibid., с. 123.
  5. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Подходи, системи и организация, ibidem.
  6. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Ранното сигнализиране, ibid., с. 122.
  7. Гочев, Атанас, Николай Младенов. Подходи, системи и организация, ibid., с. 84.
  8. Гочев Атанас. Конфликтът – ранно сигнализиране и превантивна дипломация. С.: Албатрос, 2012, 126 – 127.
  9. Гочев Атанас. Конфликтът – ранно сигнализиране, ibid., 127 – 128.
  10. Талеб, Нассим. Одураченные случайностью О скрытой роли шанса в бизнесе и в жизни. Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2018, с. 211.
  11. Канеман, Даниъл. Мисленето. С.: Изток-Запад, 2012, с. 20, 26. 95, 106, 119, 139 – 140. (на болгарском языке)
  12. Талеб, Насим Никълъс. Надхитрени от случайността, ibid., с. 257.
  13. Bora, Alfons. Risk, Risk Society, Risk Behaviour, and Social Problems. – In: Ritzer G. (ed.). The Blackwell Encyclopedia of Sociology, vol. VIII, Oxford: Blackwell, 2006, 3926 – 3932, p. 3936.
  14. Tannert, Christof, Horst-Dietrich Elvers, Burkhard Jandrig. The Ethics of Uncertainty. In the Light of Possible Dangers, Research Becomes a Moral Duty. – In: EMBO Reports, 2007, Vol. 8, No. 10, p. 895.
  15. Bora, Alfons. Risk, Risk Society, Risk Behaviour, and Social Problems, ibidem.
  16. Тремонти, Джулио. Страхът и надеждата. Европа: глобалната криза, която се задава и начинът да я избегнем. С.: Сиела, 2010, с. 21. (на болгарском языке)
  17. Beck, Ulrich. World Risk Society and Manufactured Uncertainties. – In: Iris, 2 October 2009, Vol. 1, No. 2, 291 – 299, p. 292.
  18. Beck, Ulrich. Politics of Risk Society. – In: Franklin, Jane (ed.). The Politics of Risk Society. Polity Press, Published in association with the Institute for Public Policy Research, 1998, 9 – 22, р. 11.
  19. Giddens, Anthony. Modernity and Self-Identity: Self and Society in the Late Modern Age. Cambridge, UK: Polity Press in association with Blackwell Publishing Ltd. 1991, р. 133.
  20. Бек, Улрих. Световното рисково общество. С.: Обсидиан, 2001, с. 9. (на болгарском языке)
  21. Rasmussen, Mikkel Vedby. The Risk Society at War. Terror, Technology and Strategy in the Twenty-First Century. Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2006, 2 – 3.
  22. Corry, Olaf. Securitzation and 'Riskization': Two Grammars of Security. Working paper prepared for Standing Group on I nternational Relations, 7th Pan-European International Relations Conference, Stockholm 9th - 11th September, 2010, р. 12.
  23. Corry, Olaf. Securitzation and 'Riskization', ibidem.
  24. Corry, Olaf. Securitzation and 'Riskization', ibid., 26 – 29.
  25. Corry, Olaf. Securitzation and 'Riskization', ibid., р. 20.
  26. Свенсен, Ларш. Философия на страха. С.: Персей, 2014, с. 95. (на болгарском языке)
  27. Furedi, Frank. Culture of Fear Revisited. Risk-taking and the Morality of Low Expectation. London, UK; New York, NY: Continuum, 1997, 2006, p. 5.
  28. Luhmann, Niklas. Risk: A Sociological Theory. Berlin, Germany; New York, NY: Walter de Gruyter, 1993, р. 17.
  29. Дъглас, Мери. Чистота и опасност. Анализ на понятията за омърсяване и табу. С.: ЛИК, 2005, с. 8. (на болгарском языке)
  30. Bernstein, Peter L. Against the Gods. The Remarkable Story of Risk. New York, NY; Chichester, UK; etc.: John Wiley & Sons, Inc., 1996, 1998, p. 229.
  31. O’Malley, Pat. Risk, Uncertainty and Government. London, UK: The Glass House, 2004, р. 33.
  32. Giddens, Anthony. Modernity and Self-Identity, ibid., 184.
  33. Aradau, Claudia. Rethinking Trafficking in Women. Politics out of Security. New York, NY: Palgrave Macmillan, 2008, р. 52.
  34. Бек, Улрих. Световното рисково общество, ibid., с. 204. (на болгарском языке)
  
  
  
  11.08.2023 г.
  
  
  Пояснение:
  Переводы текстов этих Этюдов сделаны мной. Они не редактировались профессиональным переводчиком, поэтому любые ошибки и неточности в них допущены исключительно по моей вине.