Стратегия Синергия Безопасность

  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 6. Установление сверхлиберальной геоэкономической модели.
  Взявшая верх в глобальном плане экономическая модель основана на абсолютизации рынка и частной собственности, частной инициативы и частных интересов; свободы и стремления к экономическому росту и конкуренции; полной либерализации экономики и ухода из нее государства; торговли свободной от ограничений и границ; беспрепятственного и быстрого движения капитала. Транснациональный капитал набирает силу в планетарном масштабе и стремится влиять на мировую повестку дня.
  Мы рассмотрим некоторые деструктивные последствия сверхлиберальной геоэкономической модели, однако объективность и полезность анализа требуют помещения этой модели в более широкий контекст – в контекст ответственности стран евроатлантической общности за глобальную безопасность и будущее мира. Важность темы вытекает из критического момента развития человеческой цивилизации и перепутья, на котором она находится – стратегически трудноуправляемая ситуация, в которой ответственность Запада чрезвычайно возрастает и граничит с эпохальным, апокалиптическим вызовом.
  Первые два десятилетия XXI века доказывают, что Запад (США и Западная Европа) не справляется с миссией глобального лидера, когда мир вступает в Общество риска, в Третью волну Безопасности – в Волну риска, в время Четырех НЕТ (Неопределенность, Неоднородность, Неустойчивость, Небезопасность). Этот очевидный неуспех связан с кризисом бесспорных до недавнего времени преимуществ Запада: геополитического статуса, экономической модели, общечеловеческих ценностей и стратегических приоритетов.
  
  ⁕ Геополитический статус Запада еще несколько лет назад считался естественным и самоподдерживающимся. Выше обсуждалась основная тенденция установления однополярной геополитической модели с единственной сверхдержавой – США. По своей сути это была модель глобального превосходства Запада, США и Западной Европы, которые всей своей политической, экономической и военной мощью, а также всеми своими структурами ангажировались нести ответственность за стабилизацию и эффективное управление миром. Этот статус Запада воспринимался остальными странами с пониманием или примирением как неизбежная реальность, как наименьшее зло, но и из-за отсутствия реальной альтернативы. Постепенно стало совершенно ясно, что США понимают свое уникальное положение не как глобальное лидерство, а как глобальное господство.
  Глобальное лидерство сочетает национальные интересы США с их международными ответственностями, а глобальное господство ставит национальные интересы США выше этих международных обязательств. Вершиной этого воспроизводящего небезопасность поведения США стала долгосрочная бесперспективная стратегия упреждающей войны (pre-emptive war) неоконсервативной администрации Джорджа Буша – младшего. Западноевропейские страны, лишенные дальновидных лидеров и удовлетворенные выгодами и преимуществами, предлагаемыми этим уникальным геополитическим статусом – быть частью глобального управляющего совета, не платя, однако, за ущерб и не неся ответственности за принятые решения – повернулись спиной к своем призвании быть носителями цивилизационной миссии и к долгу быть моральным коррективом. Это в немалой степени подорвало доверие других стран к Западу, и не только к США, но и к Западной Европы, которая начала терять свой более приемлемый и более социальный имидж. Высокомерное доминирование Запада стало восприниматься – справедливо или нет – как неэффективное, аморальное и несправедливое.
  
  ⁕ Экономическая модель Запада (напомним – максимум частной собственности, частной инициативы, частных интересов; максимум рынка, конкуренции, свободы, либерализации экономики, ухода из нее государства) восторжествовала во всем мире после окончания конкурентной социалистической экономической „модели“ (максимум государственной собственности, централизованная плановая экономика и командно-административное вмешательство государства абсолютно в любую общественную деятельность, приоритет общих интересов над частными).
  Эта модель в своей высокоэффективной и свободной, „почищенной“ от негативных влиний форме присуща только западным либеральным и рыночным демократиям, где присутствуют четыре важных условия:
  1. Законы, регулирующие ее эффективное функционирование;
  2. Институции, обеспечивающие соблюдение этих законов;
  3. Уровень жизни, минимизирующий радикальные разногласия с моделью и консолидирующий общество и граждан для ее сохранения и развития;
  4. Общественная культура, которая формирует умения и способности действовать в условиях и при рисках высококонкурентной рыночной среды.
  Либеральная экономическая модель восторжествовала в глобальном масштабе без особого сопротивления (возможно ли это было после предсказанного конца ее социалистического конкурента?) и уже как сверхлиберальная геоэкономическая модель навязала практически обязательные нормы, правила, стандарты и практики экономической деятельности. Проблема, однако, в том, что эта ультралиберальная геоэкономическая модель имеет ряд очень серьезных слабостей и дефектов:
  ♦ Она съедает невозобновляемые и медленно возобновляемые ресурсы Земли (нефть, газ, почвы, древесину, металлы, воду, кислород) и поэтому в долгосрочной перспективе не может устойчиво поддерживаться, а в обозримом будущем может даже быстро разрушиться.
  ♦ Она необратимо увреждает окружающую среду и приводит к изменениям климата, которые неумолимо ставят нашу планету перед Гамлетовским вопросом – Быть или не быть?
  ♦ Она углубляет нынешние структурные и системные противоречия между пятью типами разных в материальном (но также – и все чаще – в ментальном и моральном) отношении государств: сверхразвитыми, развитыми, развивающимися, слаборазвитыми и деградирующими.
  ♦ Она не универсальная, не симметричная, не включающая (inclusive), не равноправная, а элитарная, асимметричная, исключающая (exclusive), дискриминационная. Она облагодетельствует так называемый „золотой миллиард“ людей, 15% человечества, на которых приходится 85% мирового ВВП, а ущемляет остальные 85% человечества, на которых остается 15% мирового ВВП, страдают.
  Сверхлиберальная модель сопровождается с „деструктивной финансиализацией, превращающей экономику в гигантское казино, [... а] финансиализация означает доминирование финансового сектора в глобальной экономике и тенденцию к накоплению прибылей (и влияния) для перелива в недвижимую собственность и другие спекулятивные инвестиции“ [33].
  Эти огромные слабости (мы можем без всякого преувеличения назвать их так) господствующей экономической модели создают в глазах народов разных цивилизаций, культур и религий образ Запада как едва ли не демона, желающего затащить всех в пропасть, которая, по их мнениюq только он этого заслуживает. Они считают, что для них эта модель отводит участь населения второго, а то и третьего качества. Запад уже наслаждается плодами Третьего тысячелетия, а большая часть мира страдает от недугов характерных для Средневековья. Семейство бедных, больных телом и духом, ведущих жалкое существование, лишенных шансов и цели, не только не уменьшается, но растет и принимает угрожающие размеры. Отверженные и страдавшие думают, что их социальная катастрофа будет их неизбежной судьбой на долгое время, и это радикализирует их, наполняет их желанием мести, решений, отрицающих существующий порядок. И на первом месте у них появляется желание „поделиться“ своими бедами с богатым миром, возложить на него ответственность за то, что им причинено. Колоссальные человеческие волны захлестывают Западный рай, и если не будут найдены позитивные решения для человеческих нещастий, они могут превратить этот рай в ад.
  
  ⁕ Универсальные ценности Запада на протяжении десятилетий были удивительным стратегическим ресурсом, который, как магнит, притягивал к себе огромные общности людей, смело и вдохновенно жаждущих свободы, демократии и прав человека. К лучшему или худшему, но практически все принципы, понятия, правовые нормы, воспринимаемые сегодня как глобальные, основаны на наследии европейской (а сегодня западной, евроатлантической) цивилизации: Древнегреческая философия, Римское право, Ренессансный гуманизм, Идеи о демократии, человеческих прав и свобод. Будучи носителем этих ценностей, Запад съумел, например, в 1980-х и 1990-х годах мобилизовать исключительную поддержку среди народов Центральной и Восточной Европы в их стремлении положить конец социалистическому тоталитаризму. Во многих других странах молодые люди писали на своих плакатах и скандировали яркие требования утверждения ряда западных ценностей.
  Мир, однако, стал все более критически относиться к тому, что делает Запад. Становилось ясным, что западные ценности, похоже, расходятся с делами. Слова часто оказывались блестящей оберткой нарушения международного права и обязательств, лицемерной политкорректности и эгоизма. И двойных стандартов.
  Вот почему, каким бы кривым оно ни было, зеркало, которое критики Запада подносят к его лицу, является (и остается) зеркалом. Если Западу не нравится изображение в этом зеркале, то причина не только в зеркале, но и в самом Западе. К сожалению, вместо того, чтобы отстаивать привлекательность своих ценностей, вместо того, чтобы использовать эти ценности для создания коалиций в поддержку своих идеалов, ценностей и приоритетов, Запад в ряде случаев предпочитает действовать односторонне и силовым образом, проталкивать свои интересы, доказывать свое право и навязывать свою волю.
  
  ⁕ Стратегические приоритеты Запада были вектором, задающим направление глобального развития; цели Запада моделировали мировое стратегическое планирование; дискуссии на Западе задавали тон мировым дебатам; креативность Запада стимулировала глобальные инновации; и творчество Запада определяло мировые культурные идеи и тенденции.
  И это было так до тех пор, пока лидер Запада, США не толкнули мир в так называемую Глобальная война с террором (Global War on Terror). Человечество было вынуждено в стрессе и шоке созерцать то как актуальная повестка дня нашей цивилизации вытесняется, как драгоценное время и значительные ресурсы тратятся впустую вместо того, чтобы атаковать ключевые риски, которые могут погрузить мир в хаос и анархию, если им не будут даны в ответ адекватные меры, быстрые и эффективные действия. Этим кредит доверия к Западу как к цивилизационному лидеру во многом начал иссякать. Ряд стран, даже демократических среди них, охватило подозрение, что в кабине глобального лайнера оказался недостаточно ответственный и достаточно неадекватный экипаж. И это породило желание не только изменить курс и изменить способ управления лайнером, но и заменить его экипаж.
  Терроризм не следует определять как самую большую, а тем более как единственную значительную проблему человечества. Его не следует анализировать в отрыве от других проблем, стоящих сегодня перед миром. Его можно рассматривать не только как причину ухудшения управляемости миром и эскалации глобального хаоса, но и как следствие системных, структурных и ценностных проблем, углубления симметричных и асимметричных вызовов. Необходимо сначала атаковать основные причины кризиса, насилия и гнева в глобальном и региональном плане, а не вести войну с террором отдельно, в отрыве от реальных угроз. Проблемы, с которыми сталкивается наша планета, являются общими. Они требуют общих решений, основанных на общих подходах, которые объединяют народы разных культур, религий и регионов, а не разделяют и противопоставляют их друг другу. Мы должны строить мосты, которые соединяют и объединяют нас, а не баррикады, которые разделяют и конфронтируют нас.
  По историческим причинам и благодаря своей политической, военной и экономической мощи Запад играет ведущую роль на мировой арене как геостратегический, геополитический, геоэкономический и геоэнергетический фактор. У него есть историческая и цивилизационная миссия, он несет неотменимую и неразделимую ответственность за выживание и развитие, за мир и безопасность нашей Планеты. Это требует от него долгосрочной мудрости, дальновидного мышления и стратегического лидерства. Только они могут позволить ему осуществить плавную и управляемую трансформацию нынешней однополярной геополитической и сверхлиберальной геоэкономической модели в иную, многополярную и плюралистическую геополитическую и альтернативную социально-либеральную геоэкономическую модель, которая более озабоченая окружающей средой, планетарными ресурсами, человеческим достоинством и будущим мира.
  Пусть это нагружение Запада миссией и ответственностью не звучит преувеличением. Да, это правда, общие проблемы требуют общих подходов и общих решений, но именно ЗАПАД ТОТ, кто в наибольшей степени, в несравненно большей, чем вклад и возможности других, степени держит ключ к остановке этого обвального скатывания человечества к пропасти – потому что сегодняшнее геополитическое и геоэкономическое устройство мира таково, что Большая игра ведется на поле и по правилам Запада, и на этом поле и по этим правилам Запад не может быть побежден. На поле Запада и по правилам Запада именно Запад является лучшим игроком. И Запад не просто играет лучше других, но и увеличивает свое преимущество над ними. Но тот факт, что Запад находится в такой уникальной ситуации и что он играет такую беспрецедентную роль, не дает ему больше прав, но дает ему больше ответственности, дает ему миссию и вменяет ему обязанность: вести человечество к лучшим дням.
  Лидеры Запада должны найти в себе политическое мужество встать лицом к лицу со своими народами и заявить, что Запад не имеет морального права управлять миром только так, как он считает нужным, и что у Запада есть моральный долг вести мир трудными и тернистыми путями, которые позволят нам взять под хотя бы относительный контроль и сделать хотя бы частично управляемыми риски, которые неумолимо и непредотвратимо начинают материализоваться. Если Запад не найдет таких лидеров, если западные политики продолжат вести Запад (и весь мир) по тому самоубийственному пути, по которому они шли только потому, что они ниже и меньше вызовов и им не хватает мужества и политической воли, тогда будущее нашей цивилизации выглядит слишком пессимистично.
  
  Пояснение:
  Неоконсерватизм – идеология части консервативных политиков США, которые выступают за использование экономической и военной мощи страны для победы над враждебными режимами, установления демократии в авторитарных и тоталитарных государствах.
  Джордж Буш (1946 г.) – 43-й президентом США с 2001 по 2009 г.
  Упреждающая война (англ. pre-emptive war) – война, предотвращающая возникновение угрозы войны со стороны противника, тогда как превентивная война (англ. preventive war) ведется чтобы не позволить возникшей угрозе стать (исключительно) большой.
  Демон – собирательное название сверхъестественных существ, полубогов или духов, занимающих промежуточное положение между богами и людьми.
  Лайнер – транспортное средство, как правило пассажирское, используемое для осуществления перевозок по объявленному графику („стоит, находится на линии“). В данном случае – большой самолет.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 7. Нарастание влияния организованной преступности и терроризма и угроза их превращения в геостратегический фактор.
  Мы уже указывали на угрозу симбиоза и взаимодействия организованной преступности и терроризма, а также на растущее возникновение их переплетающейся и опутывающей Землю сетевой структуры OCtopus-N, которую ни в коем случае нельзя недооценивать.
  Существует концептуальная недостаточность, туман, нечеткость и даже кризис в понимании – что на самом деле происходит в мире после того, как мир оказался в тисках насилия в результате террористических атак. У разных экспертов разные версии по вопросу о том, кто стоит за терактами последних двадцати лет во многих странах Запада (США, Великобритания, Испания, Франция); каковы на самом деле конечные цели террористов.
  Тем временем на мировой арене появилось Исламское государство ИГ (ИГИЛ). Между экспертами возникли резкие разногласия: в какой степени ИГ является причиной, а в какой – следствием глобальных и региональных процессов; является ли ИГ постоянным явлением или постепенно, как Аль-Каида, отойдет на второй план, но тогда чего можно ожидать вслед за ним в этой непрерывной и все более зловещей трансформации исламистского терроризма; является ли ИГ только террористической организацией или это еще и садистские, псевдорелигиозно мотивированные метастазы организованной преступности; что именно сегодня главное – радикализация исламизма или исламизация радикализма?
  Если разделительная борозда, конфронтация, ненависть в больном сознании террористов проходит по линии США – Остальный мир, США как одинокая суперсила (the lonely superpower) по Сэмюэлю Хантингтону [34], то перспективы мира, Европы и Болгарии будут одного типа. Однако, если она проходит по линии Запад – Остальный мир (West vs. Rest), опять-таки по Хантингтону [35], то перспективы мира, Европы и Болгарии будут совсем другого типа и тогда США и Европа окажутся по одну сторону баррикады и должны снова сплотиться, причем гораздо более прочно, даже если у них разные позиции в том числе и несовместимые стратегические интересы в других сферах. Потому что высшей задачей терроризма в этом случае оказывается атаковать Запад, сеять хаоса, анархии, страха, насилия, остановить модернизацию.
  Террористические сети разрастаются очень быстро, в них входят самые разные люди, недовольные миром и статус-кво, своими провалами, своими неудачными ответами на вызовы, своей неспособностью догнать мир и нежеланием менять свое мышление. И не идет ли реч о каком-то планетарном разногласим, психологической катастрофе разных типов общностей и людей, которые не верят, не принимают или проигрывают от происходящего?
  Потому что другие версии более поразительны! Как та, что терроризм – это столкновение двух типов мощного капитала. Один тип – это капитал ХХ века, накопленный до перемен 1989 года, реакционный, жаждущий сохранить статус-кво, желающий стабильности и чтобы продолжал жить за счет своих процентов от банковских вложений, стремящийся к минимальной, но гарантированной прибыли, ведущий себя консервативно, как рантье. Другой тип – капитал XXI века, накопленный после 1989 года, гораздо более динамичный, революционный, обожающий риски, стремящийся к максимальной прибыли, что возможно при большой динамике, хаосе, при развале и отсутствии институций, при развале и отсутствие правил.
  Но основания для плетения паутины, для бунта существуют. А ядра различных террористических группировок поставляют ноу-хау и мучеников (камикадзе). Итальянский историк Джованни де Луна (1943) говорит о людях-бомбах, превращающих силу бессильных в бессилие сильных [36]. Какая метафора для террористов-смертников! У них нет установки, что они убивают себя, что они инструменты для мести; они полны мыслей, что совершают военную операцию; они подчинены культуре смерти, философии тела, смерть которого превращает жертву в палача. Как остановит шахида, экзальтированного сознанием того, что его тело – это оружие, в котором замкнута судьба множества людей и он может осуществить над ними последнюю власть, один-единственный раз – перед тем как умрет?!
  До недавнего времени организованная преступность и терроризм рассматривались отдельно и даже противопоставлялись друг другу. Все еще в научной теории, в экспертных оценках, в практических программах противодействия продолжает проводиться все более размывающееся различие между терроризмом и организованной преступностью – терроризм использует насилие в политических целях, а организованная преступность использует насилие в экономических целях. Но все чаще появляются анализы ведущих ученых и экспертов, которые говорят о переплетении сетей организованной преступности и терроризма. Однако это не означает, что следует поспешно отождествлять эти два очень серьезных преступных деяния, которые вносят все большую нестабильность в развитие мира, континентов, регионов и отдельных стран.
  
  ▪ Что касается организованной преступности, то она, вероятно, в наибольшей степени воспользовалась необычайным кумулятивным эффектом процесса глобализации и падения Берлинской стены (европейское катастрофическое событие „9/11“, т.е. 11.09.1989 г., в отличие от американского катастрофического события „9/11“, т.е. 09.11.2001 г., когда рухнули башни-близнецы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке). Организованная преступность оказалась лучше всех подготовленной к наступающему времени большой неопределенности и высокого риска, поскольку она уже имела развитые сетевые структуры, и это делало ее особенно адекватной в условиях все большей сетевизации мира, ведущих институтов и основных вызовов. Все чаще организованная преступность становится и инструментом геополитической и геоэкономической конкуренции – в продвижении энергетических проектов, в обеспечении доступа к рынкам, в психологическом (и не только) воздействии на некоторых политиков, используя свои способности оперировать в среде повышенного риска (например, русская и скорее русскоязычная мафия).
  Особенно поддающимися и благоприятными для распространения организованной преступности являются такие страны, как Болгария, находящиеся в нескончаемом Переходном периоде, а точнее в длинной волне системной деструктуризации и изначального не накопления, а перераспределения капитала с целью перехода от его сверхконцентрации как государственная собственность и контроль – к ее сверхконцентрации в руках очень узкого слоя „олигархов“.
  Как в развитых странах, так и в Болгарии часть организованной преступности сосредоточена в основном в „сером“ (серая экономика – смесь легальной и нелегальной деятельности). Это организованная преступность – как потому, что она высокоорганизована, так и потому, что большая часть ее деятельности является преступной, не смотря на то, что остальная ее деятельность легальна.
  В то же время различия между развитыми странами и Болгарией есть, и их (как минимум) два:
  ‣ Во-первых, в развитых странах серая организованная преступность в основном забирает деньги из „черного“ (из черной, всецело криминальной экономики) и переливает их в „белое“ (в легальную экономику): в спорт, культуру, образование, здравоохранение, науку и т.д. тем самым „заставляет“ их работать на жизненный уровень государства и общества. В то время как в Болгарии серая организованная преступность забирает деньги у „белого“ (из легальной экономики) и переливает их в „чёрное“ (в полностью криминальную экономику), тем самым выкачивая огромные ресурсы из государства и общества и передавая их посредством криминальной деятельности в частные руки.
  ‣ Во-вторых, в развитых странах серая организованная преступность постоянно договаривается с политической элитой и следует установленным ею правилам, чтобы в обществе был порядок и стабильность. В то время как в Болгарии серая организованная преступность напрямую направляет и управляет политической элитой, пользуется ею, задает ей повестку дня и определяет, какие законы одобрить, какие политические, экономические и финансовые решения принять, чтобы облагодетельствоваться ими. Иными словами, в развитых странах серая организованная преступность является чем-то средним между обслуживающим персоналом олигархии и политической элитой и посредником в их отношениях. В то время как в Болгарии большая часть авторитетов серой организованной преступности и олигархов практически одни и те же.
  
  ▪ Терроризм также воспользовался резкими переменами в мире после 1989 года. Более того, он был втянут в силовые разборки между ведущими геополитическими интересами. Огромный разрушительный потенциал имеет использование им религиозной мотивации. А поскольку терроризм – дорогое и ресурсоемкое предприятие, ему необходима поддержка организованной преступности. Есть также легко объяснимые причины обратной зависимости между организованной преступностью и терроризмом: принятие стратегических решений смещается к высшим политическим уровням; лоббирование (открытое или плохо замаскированное) высокопоставленных политиков в отношении экономических, финансовых и энергетических проектов делает их объектом рэкета и шантажа со стороны организованной преступности, которая часто обращается к услугам террористических групп, специализирующихся на убийствах и нападениях на политиков.
  Сети организованной преступности и терроризма представляют собой паутины: гибкие и мутирующие, легко адаптируемые ядра типа сект и тайных братств; быстро осваивающие новые коммуникационные и информационные технологии, владеющие манипулированием отдельными людьми и человеческими массами. Они превращааются в государство без территории или в территорию без государства; снабжаются ресурсами путем расползания на разных уровнях во все большем и большем количестве стран; они „пишут“ громкие заголовки в СМИ и направляют камеры куда, что и как освещать; они изобретательны в своем насилии, у них есть монополия на время и пространство, в котором они действуют; гибко меняют цели, методы, субъекты и объекты воздействия.
  
  Пояснение:
  Симбиоз – сосуществование двух и более организмов, от которого они получают одностороннюю или взаимную выгоду.
  Исламское государство – ИГ, ранее ИГИЛ – Исламское государство Ирака и Леванта, террористическая джихадистская группировка.
  Левант – приблизительный историко-географический термин, обозначающий большую территорию в восточном Средиземноморье.
  Джихад – усердие на пути к Аллаху. Ассоцируется с вооруженной борьбой, но это гораздо более широкое понятие. Это борьба со своими духовными или социальными пороками (ложь, мошенничество, разврат), устранение социальной несправедливости, ревностное распространение ислама, ведение войны с агрессорами, наказание преступников и правонарушителей.
  Аль-Каида – одна из крупнейших и наиболее радикальных международных террористических организаций, исповедующих ислам, была создана в 1988 году. После вывода войск Советского Союза из Афганистана она направила свою борьбу против США и Западного мира.
  Реакционный – отсталый, останавливающий развитие, мракобесный, античеловечный.
  Рантье – человек, основной доход которого приносят капитал, ценные бумаги и недвижимость.
  Шахид – в исламе используется как „мученик за веру“ и относится к тем верующим, которые приняли мученическую смерть, сражаясь с врагами мусульманской (истинной) веры и защищая свою Родину, честь, семью. Сегодня все чаще речь идет об исламистских террористах, совершающих самоубийственные террористические акты.
Камикадзе (самоубийца) – во время Второй мировой войны так называли японских летчиков-смертников, использовавшихся в качестве смертоносного средства борьбы с ВМС США.
  Разборка – на языке российского криминального мира – выяснение отношений, решение проблем и урегулирование конфликтов между бандами и/или их боссами.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 8. Все более интенсивное и широкое проникновение новых коммуникационных, информационных, промышленных, генетических и космических технологий и искусственного интеллекта во все сферы деятельности государства, общества и человека – в политику, экономику, социальные процессы и безопасность.
  Американский философ Элвин Тоффлер (1928 – 2016) много лет назад, еще в 1980 году, писал о наступлении Третьей волны, т.е. Волны Информационного общества [37], идущей после двух других волн, определивших путь человечества – Аграрной волны и вслед за ней Индустриальной волны, соответственно Волны Аграрного общества и Волны Индустриального общества. Каждая из этих трех волн – Аграрная, Индустриальная и Информационная – связана со своим основным источником благ – соответственно Землей, Энергией и Информацией; у каждого свой символ – Мотыга, Конвейер и Компьютер.
  Речь идет не просто о трех типах производственных отношений (земледелие, промышленность и коммуникации), а о типе различных способов межличностного общения, ведения войны и создания культурных ценностей; о трех типах различных технологий и институций; о трех типах нормативных устройств; вообще – о трех типах различных социальных систем, которые Элвин Тоффлер называет „цивилизациями“. За исключением наиболее отсталых, все три „цивилизации“ присутствуют сегодня в различных пропорциях в каждой стране, находясь как в динамичном сотрудничестве, так и в конкуренции и конфликте друг с другом.
  По мнению Тоффлера, в его технологической модели (сценарие) развития, пространство информационного общества будет расширяться, а интегративным информационным и интеллектуальным ядром этого расширяющегося пространства станут США. Основные конфликты в завтрашнем мире будут между Индустриальным обществом (т.е. Обществом Второй волны) и Информационным обществом (т.е. Обществом Третьей волны). Революционные изменения произойдут в средствах и способах управления и контроля социальных процессов, а также в средствах и способах ведения войны. Возникнут зоны Аграрного общества (Первой волны), и потребуются огромные усилия для их мучительной реинтеграции. Вот почему страны, которые упустят скоростной поезд, ведущий к информационному обществу, останутся немодернизированными, „информационно бедными“, погрязшими в деинтеллектуализации, в коммуникационной и компьютерной неграмотности.
  Анализируя различные аспекты информационной эпохи, мы вынуждены согласиться с предупреждением ученых о возникновении двухклассового информационного общества, состоящего из выпавшего из потока развития из OFFLINE пролетариата и находящейся в потоке развития ONLINE элиты. Offline пролетариат отрезан от информации, от ноу-хау, от лучшего будущего. Эти люди не могут ожидать выхода из противоречий или появления новых (для них) перспектив. В этой ситуации „информационные бедняки“ из всех стран и слоев брошены на произвол судьбы, вынуждены постоять за себя, спастись так, как считают нужным: „Ввиду значительного и все возрастающего числа проигравших, лозунг нового движения сопротивления должен звучать так: „Offline пролетарии всех стран, соединяйтесь!“[38].
  Сегодня, по словам болгарского исследователя безопасности Велички Милиной (1956), мы „живем в эпоху коммуникационной революции“. Она считает, что название „информационное общество“ не в полной мере отражает специфику современности и следует говорить о „коммуникационном обществе“, что „новые коммуникационные технологии направлены не на увеличение объема доступной информации, а на развитие инновационных технологий и эффективных форм массовой коммуникации и обмена информацией между участниками коммуникации. Феномен „коммуникация“ все больше выходит на первый план и приобретает статус главного объяснительного принципа социальных наук“ [39]. Именно поэтому коммуникационно-информационная революция поднимает вопрос информационной безопасности во всех ее ведущих аспектах (включая кибербезопасность). Эта революция экспоненциально увеличивает роль количества и качества информации для самого устойчивого функционирования общества и влияет на политику и экономику стран.
  Величка Милина утверждает в принципе тоже самое что и американский социолог Скотт Лэш (1945), который пишет, что:
   „Коммуникация все чаще проходит через нелинейные и прерывистые „порты“ – аэропорты, телепорты мобильных телефонов, модемные порты, интернет-порталы... Сетевое общество – это общество потоков, общество глобальных коммуникаций. Потоки содержат множество вещей, наиболее важной из которых является информация. Однако все эти потоки являются также потоками коммуникирования. Индустриальное общество Маркса основано на машинах, преобразующих природу. Сегодняшние машины занимаются не столько преобразованием природы и даже не преобразованием культуры (информации), сколько передачей, трансмиссией культуры (коммуникаций). Общество потоков, общество сети – это не столько информационное общество, сколько коммуникативное общество“ [40].
  Нам необходимо выйти за рамки коммуникационного и информационного измерения (высокой) технологической революции, которую переживает мир. Не менее удивительны научные и практические прорывы осуществлены в промышленности, генных исследованиях, управлении рисками, которые может нести космическое пространство. Конечно, все гораздо более взаимосвязано и сложнее, его вряд ли можно разделить на части: здесь речь идет о коммуникациях; здесь – об информации; здесь – о промышленности; вот здесь – об исследований генома; а здесь – о космосе. Речь идет о переплетении полученных результатов, о синтезе достижений в каждом из этих направлений, вплоть до взаимного стимулирования исследований.
  Мы вступаем в Четвертую промышленную революцию. Швейцарско-немецкий экономист Клаус Шваб (1938) систематизировал четыре промышленные революции следующим образом:
   „Первая промышленная революция длилась с 1760-х по 1840-е годы. Ее пусковым механизмом стало строительство железных дорог и изобретение парового двигателя, что способствовало развитию механического производства.
  Вторая промышленная революция, начавшаяся в конце XIX и продлившаяся до начала XX века, обусловила возникновение массового производства благодаря распространению электричества и внедрению конвейера.
  Третья промышленная революция началась в 1960-х годах. Обычно ее называют компьютерной или цифровой революцией, так как ее катализатором стало развитие полупроводников, использование в шестидесятых годах прошлого века больших ЭВМ, в семидесятых и восьмидесятых – персональных компьютеров и сети Интернет в девяностых.
  Четвертая промышленная революция ... началась на рубеже нового тысячелетия и опирается на цифровую революцию. Ее основные черты – это „вездесущий“ и мобильный Интернет, миниатюрные производственные устройства (которые постоянно дешевеют), искусственный интеллект и обучающиеся машины. Цифровые технологии, основанные на аппаратном и программном обеспечении и сетях, не являются новшеством, но с каждым годом уходя все дальше от третьей промышленной революции, становятся более усовершенствованными и интегрированными, вызывая трансформацию общества и глобальной экономики... Именно синтез этих технологий и их взаимодействие в физических, цифровых и биологических доменах составляют фундаментальное отличие четвертой промышленной революции от всех предыдущих революций“ [41].
  Критической (катастрофической?!) точкой пересечения радикальных изменений в высоких технологиях является Искусственный интеллект. Ученые и футуристы говорят о его высшей форме Сверхинтеллекте как о очень близкой реальности и обрисовывают риски, с которыми мы столкнемся, если он выйдет из-под нашего контроля и даже начнет навязывать нам желаемое им поведение [42]. И как пишет израильский историк Юваль Ной Харари (1976):
   „Некоторые эксперты и мыслители... считают, что нам не грозит подобная деградация, так как, превзойдя человеческие способности, искусственный интеллект, скорее всего, просто уничтожит все человечество. Он сделает это либо из страха, что человечество восстанет против него и попытается „выдернуть шнур из розетки“, либо преследуя какую-то свою непонятную нам цель. Ибо людям будет до невозможного сложно контролировать мотивацию системы, более умной, чем они сами. Даже программирование системы на добро может привести к беде“ [43].
  Прорыв в исследованиях генов ошеломляет. Американский онколог индийского происхождения Сиддхартха Мукерджи (1979) писал:
  „Две технологии изменили генетику в 1970-х годах: секвенирование генов и клонирование генов – „чтение“ и „запись“ генов (словосочетание „клонирование генов“ охватывает ряд методов извлечения генов из организмов, манипулирования ими в пробирках, создания генетических гибридов и производства миллионов копий этих гибридов в живых клетках)“ [44].
  Генные исследования имеют поразительно значительные положительные результаты для человечества – в противодействии болезням, считавшимся до недавнего времени неизлечимыми, для облегчения ряда физических и душевных страданий. Но в то же время они могут привести к углублению социального раскола в обществе, поскольку возможностями, которые они открывают, могут воспользоваться только те, кто способен справиться с высокой, еще долгое время неподъемной стоимостью этих услуг и при выполнении их предписаний. Манипуляции, происходящие на уровне генов, являются, так сказать, прямым вмешательством в сферу ответственности Бога – посредством этого вмешательства изменяется сама природа вещей и человека. Тех, кто сможет заплатить за эти затраты, будет не так много, и в этом случае только для них или в основном для них будут доступны возможности изменить и заменить свои органы, подавить и удалить из своего организма опасные, трудно лечимые, а для огромной массы людей, неизлечимые болезни, „заказывать“ детей с определёнными качествами и способностями, благодаря чему они становятся не только дополнительно облагодетельствованными, благодаря очень высокому материальному статусу своих родителей, но и ещё более адаптируемыми к окружающей среде и способными преуспевать в ней.
  Помимо ряда серьезных, на сегодняшний день необоозримых и невообразимых социальных рисков, эта возрастающая скорость и глубинная деятельность скрывает и другие – моральные, этические, нравственные риски, которые мы обязаны прогнозировать и отгадывать по отношению завтрашнего „постгенного“ мира. Еще раз с волнением процитируем Сиддхартху Мукерджи:
   „Некоторые аспекты этого мира кажутся отчетливо и даже отталкивающе чуждыми. Это мир, населенный „пред-выжившими“ и „пост-людьми“ – мужчинами и женщинами, прошедшими проверку на наличие генетических уязвимостей или созданными с измененной генетической предрасположенностью. Болезни могут постепенно исчезнуть, но исчезнет и идентичность. Горе может уменьшиться, но и заботливость тоже. Травмы можно стереть, но и историю тоже. Мутантов можно устранить, но и человеческие вариации тоже“ [45].
  Об этой уникальной и тревожной тенденции, нам осталось только еще раз процитировать Юваля Нойя Харари:
  „Децентрализованные сети блокчейна и криптовалюты вроде биткоина могут полностью изменить денежную систему – так, что придется радикально реформировать налоговую систему... В конце концов правительствам придется придумать новые налоги – возможно, это будет информационный налог, который мы будем платить за информацию, причем платить тоже информацией, а не долларами... Возможно, в XXI веке популистские революции будут направлены не против экономической элиты, эксплуатирующей людей, а против экономической элиты, которая в них больше не нуждается6 . Скорее всего, эта битва будет проиграна. Противостоять ненужности намного труднее, чем бороться против эксплуатации. Когда биотехнологическая революция сольется с революцией в ИТ, появятся алгоритмы Big Data, способные следить за нашими чувствами и понимать их гораздо лучше, чем мы. И тогда власть перейдет от людей к компьютерам. Иллюзия свободы воли, скорее всего, развеется, если я каждый день буду сталкиваться с институтами, корпорациями и госучреждениями, которые манипулируют тем, что я до недавних пор считал своим внутренним миром, недоступным для других“ [46].
  
  В то время как некоторые государства (Россия) и негосударственные образования (ИГ) не могут догнать устремленное к будущему человечество и, прежде всего его лидеров, ведущую команду, т.е. Запад, и поэтому хотят разрушить это высокотехнологичное будущее потрясающих и уникальных научных достижений, и поэтому пытаются тщетно повернуть вспять вектор цивилизационного развития, в научно-исследовательских центрах Запада совершаются невероятные, поразительные прорывы не только в информационно-коммуникационных, промышленных и генных технологиях, но и в космических технологиях. Как уже говорилось, они поворачиваются лицом (впервые в истории человечества) с рисками, которые может принести нам космическое пространство. Здесь накоплены качественно новые знания, и в ближайшем будущем ожидаются замечательные достижения. Возьмем разрабатываемые технологии раннего обнаружения, изучения движения и превентивных действий (отклонение или уничтожение) различных космических тел – астероидов, комет и метеоритов – чтобы они не нанесли вреда нашей планете.
  
  Пояснение:
  Искусственный интеллект (artificial intelligence) – интеллект, демонстрируемый компьютерами, в отличие от естественного интеллекта человека и животных. Наука о концепциях, которые позволяют компьютерам выполнять задачи, которые можно считать интелигентными.
  Экспоненциальный рост – это, проще говоря, очень быстрый рост.
  Порт – в компьютерном оборудовании это точка подключения (физическая или логическая) компьютера к другим компьютерам или периферийным устройствам.
  Веб-портал – веб-сайт, выполняющий функции информационного центра; предоставляет информацию из разных источников в унифицированном виде. Помимо стандартной поисковой системы, порталы предлагают такие услуги, как электронная почта, новости, информация, базы данных и развлечения.
  Трансмиссия – устройство валов и механизмов для передачи вращательных движений от двигателя к потребителю энергии; передача мощности от двигателя к отдельной машине.
  Геном – весь набор наследственной информации, необходимой для построения и поддержания организма; содержится в клетке организма.
  Мэйнфрейм компьютер (mainframe computer) – высокопроизводительная вычислительная машина со значительным объёмом оперативной и внешней памяти, предназначенная для централизованной организации и хранения больших объёмов данных, а также для интенсивных вычислений.
  Секвенирование, Геномное секвенирование – определение полной последовательности ДНК генома человека. С помощью этого процесса считывается наследственная информация человека. ДНК – макромолекула, одна из трех основных, наряду с РНК (рибонуклеиновой кислотой) и белками, содержащихся в живых организмах. ДНК несет в себе генетические инструкции для биологического развития всех клеточных форм жизни и многих вирусов.
  Клонирование ДНК (клонирование генов, генное клонирование) – выделение заданной последовательности ДНК и получение некоторого количества ее копий.
  Пиринг (peering) – соглашение между интернет-операторами об обмене трафиком между их сетями; взаимосвязь между операторами.
  Цепочка блоков или блокчейн (blockchain) – метод хранения информации в компьютерной сети, представляющий собой растущий список компьютерных записей, называемых „блоками“, связанных друг с другом и закодированных криптографически.
  Криптография – изучает принципы, средства и методы преобразования данных.
  Криптовалюта (cryptocurrency) – средство обмена, основанное на технологии блокчейн и криптографии.
  Биткойн (bit – бит, coin – монета) – первая криптовалюта (децентрализованная, 2009 г.).
  Астероиды („малые планеты“) – тела неправильной формы и разных размеров (от 100 м до 1000 км), которые движутся по планетоподобным орбитам вокруг Солнца, преимущественно в пространстве между Марсом и Юпитером.
  Кометы – ледяные тела с примесями твердых частиц горных пород, размерами в среднем несколько километров. Большая часть из них, по-видимому, находится в самых отдаленных частях Солнечной системы.
  Метеориты – маленькие тела, размеры которых находятся в очень широких пределах – от нескольких тысячных долей миллиметра до нескольких десятков метров [47].
  
  Кроме этих восьми основных тенденций, выделим еще восемь дополнительных, сопутствующих тенденций – они в той или иной степени также имеют решающее значение для современного развития.
  
  ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ
  В ГЛОБАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
  
  ● Тенденция 9. Стратегический и ценностный, цивилизационный дрейф (расхождение) США и Европы в разных направлениях (т.н. „расширение Атлантического океана“)
  
  Пояснение:
  Дрейф – медленное смещение континентов в горизонтальном направлении.
  
  В десятилетия Холодной войны Соединенные Штаты и Европа (тогда Западная Европа) были тесно скреплены скобой общей угрозой со стороны СССР, коммунизма и Варшавского договора. С падением Берлинской стены и сломом этой сдерживающей скобы, США и Европа оказались лишены идеологическим сцеплением, и возникла основа для расхождения их стратегических целей, амбиций и интересов („расширение Атлантического океана“).
  Возьмем, например, два гранитных блока, например в Пирамиде, соединенных мощной скобой. Если эту скобу убрать, они могут долгое время оставаться как бы прочно скрепленными, а при сотресениях каким-то образом „помнят“, что соединены. Но всегда есть риск, что после очередного сотрясения они начнут расходиться – постепенно или внезапно. Точно так же, два гранитных блока США и (Западная) Европа на протяжении 45 лет прочно удерживались вместе скрепленными советской угрозой. После 1989 года они долго держались друг за друга, как будто все еще были крепко скреплены; вместе они преодолели Первую войну против Ирака (в начале 1991 г.), войну в Боснии и Герцеговине (1992 – 1995 гг.), Войну в Косово (1998 – 1999 гг.), начало войны в Афганистане (2001 г.). Но затем пришла Вторая война в Ираке (2003 г.) и стало ясно, что между ними существуют серьезные разногласия.
  Вопрос для США и Европы заключается в том, продолжит ли этот стратегический дрейф (цивилизационный разлом) в разных направлениях или будет найдена замена удерживающей скобе коммунизма. Первоначально бесспорным кандидатом № 1 на такую уникальную скобу был глобализирующийся терроризм. Но был существенный нюанс. Когда СССР угрожал Европе, более слабому партнёру, младшей сестре в отношениях „США-Европа“, она, Европа, прижималась к более сильному партнёру, старшего брата США. Но глобализирующийся терроризм угрожал гораздо более сильному партнёру, старшему брату, США. Именно поэтому более слабый партнер, младшая сестра, Европа стремилась дистанцироваться от старшего брата, поскольку оказалось, что угроза глобализующегося терроризма совсем не одинаково воспринимается по обе стороны Атлантического океана. Для Соединенных Штатов это была экзистенциальная угроза – угроза самому существованию страны. Но у Европы нет такого апокалиптического взгляда на эту угрозу. Для Европы война, которую США ведут с террор(изм)ом (Global War on Terror), не была верным решением проблемы терроризма или была лишь частью ее решения, и поэтому эта война в конечном итоге стала частью самой проблемы. Фундаментальные различия между США и Европой в отношении терроризма и мер противодействия ему, определили и продолжают определять их различную реакцию на каждое проявление этой угрозы и на усилия по взятию ее под контроль и минимизации ее разрушительных последствий.
  Условно говоря, у Франции было два выбора: участвовать в войне с терроризмом, чтобы ей не разрушили Эйфелеву башню; или не участвовать в войне с терроризмом, чтобы ей не разрушили Эйфелеву башню. И Франция выбрала второй вариант, а именно: „Это не наша война, это война Америки; терроризм, по сути, является асимметричным ответом на имперское поведение США, на навязанную США геополитическую и геоэкономическую модель“.
  Чтобы терроризм стал скобой, которая снова прочно свяжет США и Европу, Европа должна пережить ужасы, подобные тем, что произошли 11 сентября 2001 года. Она также должен начать с подозрением и страхом оглядываться повсюду – в транспорте, в местах культуры, развлечений и спорта; ей надо дислоцировать батарею со средствами противоракетной обороны рядом с Эйфелевой башней, разместить бронетранспортеры перед Лувром, а на крышах двух зданий с двумя палатами французского Парламента – Люксембургского дворца, где заседает Сенат, и Дворец Бурбонов, где заседает Национальное собрание, поставить вооруженных до зубов снайперистов. И только на первый взгляд жизнь будет продолжать по-старому.
  
  В геополитическом и даже в более общем плане терроризм на данный момент не кажется самым серьёзным испытанием для евроатлантических отношений. Крайне тревожно, что во время своего первого президентского срока Дональд Трамп заложил в эти отношения мину замедленного действия, и если выиграет второй срок, он может даже фатально и непоправимо их разорвать. Никогда еще не было другого американского президента, который был бы столь деструктивно настроен против НАТО и ЕС и так мало уважал бы своих европейских партнеров.
  Более того, хотя Европе, США и их трансатлантическим отношениям в разной (на первый взгляд) степени угрожает растущая агрессия России на международной арене, объективный анализ показывает, что действия России, имперские амбиции и абсолютное игнорирование международного права Россией Путина, ее яростное и зловещее стремление взорвать существующий мировой порядок становятся (уже стали!) колоссальной и потенциально смертельной угрозой для Запада, которая приведет к его Закату. И на этот раз это не просто будут сильно преувеличенны слухи об этом Закате, а они могут оказаться вполне реальным сценарием. Вот почему эта Россия, путинская Россия, должна стать (и даже становится поздным стать!) новой скобой, которая объединит Европу и США, укрепит их трансатлантические отношения и предотвратит Третью мировую войну.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 10. Отступление Балкан на периферию мировой политики.
Балканы являются одним из наиболее сейсмоопасных регионов с точки зрения всевозможных споров и конфликтов. Это обусловлено сложной, гремучей смесью различных причин и предпосылок – исторических, геополитических, этнических, религиозных, социальных и т.д.
  Вот важнейшие характеристики региона, определяющие его повышенную конфликтность:
  1. Несовпадение государственных и этнических границ.
  2. Большинство стран региона многоэтнические.
  3. После окончания Холодной войны регион утратил свое важное геополитическое значение и отошел на периферию Большой Политики.
  4. В постбиполярный новый мировой порядок различные страны региона пришли из разных политических, военных, экономических и социальных систем, и им не хватает культуры совместного и консолидирующего существования.
  5. Обремененная историческая память Балкан „кровоточит взаимными враждами и подозрениями“.
  6. Народы региона часто становились жертвами внешних воздействий – здесь великие силы сталкивали свои интересы и слишком часто пытались реализовать их за счет Балкан и ценой, полностью оплаченной балканскими народами.
  7. В регионе происходит радикальное изменение этнического соотношения. Один из этносов – албанский – увеличивается очень быстрыми темпами, а лидеры этой этнической группы постоянно эскалируют свои политические цели и синхронизируют их с демографическим взрывом.
  8. В регионе происходит радикальное изменение религиозного соотношения. Растет роль одной из мировых религий – ислама; это порождает опасения среди других религий по поводу возможной исламской дуги и продвижения ислама по так называемым исламским островам и анклавам.
  9. Неадекватные, отстающие от событий, плохо финансово обеспеченные, как правило политически (политизированные) мотивированные, зачастую не соответствующие реальным потребностям местных народов, инициативы основных игроков (США, Евросоюз) для региона.
  10. Отсутствие традиций, установок и моделей, институций, процедур и практик мирного урегулирования конфликтов в регионе. Это приводит к их регулированию за пределами региона, что интернационализирует их и привносит в них внешние интересы, влияния и амбиции.
  
  Пояснение:
  Анклав – часть территории страны, полностью окруженная территорией другой страны; территория, где одно этническое и/или религиозное население полностью окружено другим этническим и/или религиозным населением.
  
  Нравится это народам нашего региона или нет, но видно, как – с тревогой наблюдая за войной России на Украине, ангажированные противодействием Исламскому государству, поглощенные событиями в Афганистане, Ираке, Сирии – США, НАТО и ЕС смотрят с гораздо меньшим вниманием что происходит на Балканах, а НАТО даже перебрасывает свои ответственности в регионе к ЕС. Это требует тщательного переосмысления нашей внешней политики, ее обвязывания с реальными проблемами и жизненно важными приоритетами. Часто возникает ощущение, что внешняя политика Болгарии чрезмерно геополитизирована и, как будто, пытается решать проблемы далеких стран, таких как Афганистан и Ирак, за счет региона, в котором мы живем, теряя из виду свои собственные способности, роль и значение. А наша роль наиболее важна именно в уникальном стратегическом треугольнике, бурлящими и неспокойными вершинами которого являются Западные Балканы, Закавказье и Ближний Восток. Болгария может генерировать безопасность в регионе, доказывать, что в нем применимы европейские принципы и нормы отношений между странами, прав человека и демократии. Этот регион является интегральной частью Европы, и активная роль Болгарии в его безопасности является значительным вкладом в безопасность Европы. Для нас это очень важно, потому что, хотя мы и являемся частью Запада, НАТО и ЕС, географически и геополитически мы остаёмся на Балканах.
  Будучи членом НАТО и ЕС, Болгария будет нести бòльшую ответственность за процессы в регионе. А он продолжает создавать риски для европейской безопасности. Еще ничего окончательно не решено для лучшего будущего (или будущего вообще) Македонии, Косово, Боснии и Герцеговины. Проблемы усугубляются огромной социальной, этнической и религиозной напряженностью и хрупкой демократической практикой. Множество неразрешенных споров в двусторонних отношениях, историческая вражда и взаимное недоверие привносят сильную дозу непредсказуемости. Слабое развитие, очаги досовременности и недостаточность в развитии демократии создают криминализированную политическую и экономическую структуру, которая остается питательной средой для террористических и организованных преступных группировок. Ни в коем случае нельзя забывать ни о происхождении некоторых современных политиков в регионе, ни об их (до недавнего времени) связях с организованной преступностью. Трудно поверить, что люди с отягощенным криминальным прошлым превратятся в искренних демократов, последовательно работающих за нормализацию, европеизацию и модернизацию региона.
  На Балканах сталкиваются два важных принципа международного права – право на самоопределение и нерушимость границ. Задача стран региона, НАТО, ЕС и международного сообщества – найти баланс между ними в интересах мира и безопасности. Проблемы региона будут лечиться посредством большей европейской интеграции. Границы стран здесь de jure или de facto являются европейскими границами. Если риски и опасности безопасности проникнут в регион, рано или поздно они найдут поры, через которые проскользнут в Европу. Границы региона – это не только региональная проблема, но и проблема НАТО и ЕС. НАТО и ЕС должны инвестировать в безопасность этих границ. В регионе есть серьезные проблемы, решение которых может быть поддержано странами за его пределами, НАТО и ЕС, но этого не произойдет без регионального сотрудничества и общей воли. Больше нельзя говорить: „Пусть вмешается НАТО или ЕС“. С членством стран региона в НАТО и ЕС, ОНИ ЕСТЬ НАТО и ЕС в регионе. Болгария также ЕСТЬ НАТО и ЕС в регионе. Перед ней стоят много задач, сложных задач, но они ей по силам. Именно поэтому ей следует сосредоточить свои усилия, внимание, приоритеты на регионе. Не говоря уже о том, что мы довольно быстрыми темпами отстаем от возможности „заработать“ намного больше на нашем уникальном геополитическом положении. Нас обходят стороной автомагистрали, коридоры, трубопроводы, ключевые проекты. Уникальная положение – это география; а использовать его в интересах безопасности и процветания государства, общества и граждан – это и есть геополитика.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 11. Возвращение в международные отношения силовых методов преодоления споров, управления кризисами и разрешения конфликтов.
Применение силы по малейшему поводу вновь становится главным средством доказательства своей правоты и навязывания воли. Таким образом, право сильных становится силой, а их сила становится правом. Наиболее циничную реализацию этой тенденции мы видим в войне, которую Россия ведет с Украиной. Война без всякого повода, причины и оправдания, возвращающая нас во времена бессмысленной жестокости Первой и Второй мировых войн. Не зря ряд аналитиков и политиков говорят чуть ли не о начале Третьей мировой войны.
  По крайней мере, что касается Европы, годы относительного мира после распада биполярной системы кажутся ушедшими навсегда. Агрессия России сделала перспективы нашего континента крайне тревожными. Если победит в Украине, Россия, несомненно, не остановится и не удовлетворится этой победой, она нападет на другие страны – на государства в Прибалтике, на Молдавию, на Болгарию. Иллюзия полагать, что нас эта беда обойдет и с нами она не может случиться.
  Скажем прямо – право сильного никогда не было правотой сильного. К сожалению, сила права также никогда не была всесилием права. И все же стремление установить верховенство закона в государстве или в международных отношениях является единственным верным подходом к преодолению огромной конфликтности в нашем мире.
  Когда сильные навязывают свою волю силой, силовым путем, насилием, то слабым остаётся только наносить ответные удары, сдерживать агрессию, прибегать к асимметричным ответам и очень часто, а даже как правило, к ударам в спину и из-за засады; использоват различные формы терроризма. Терроризм – дешевое средство для дорогостоящих последствий. Это не означает, что существует хороший и плохой терроризм. Терроризм – чума XXI века. И каждая чума – это бедствие.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 12. Исчерпание основных невозобновляемых или трудновозобновляемых стратегических ресурсов планеты.
  Горизонт исчерпания (как возможности промышленного или массового использования) таких ресурсов, как нефть и природный газ, древесина, питьевая вода, цветные, черные и драгоценные металлы и т.д. находится в ближайшем будущем – соизмеримом с продолжительностью жизни одного человеческого поколения (30 – 50 – 70 лет). Эта тенденция выводит энергетическую безопасность на много более передний план среди ведущих измерений безопасности. Как результат этого:
  1. Рождается наука геоэнергетика – аналог геополитики и геоэкономики. Иными словами, речь идет не о региональной и даже глобальной энергетике, а о геоэнергетике. Это наука, изучающая влияние энергетических ресурсов, энергетики, энергетических преимуществ и недостатков страны на ее политику, т.е. не только на ее экономику и промышленность. Объектом анализа являются геоэнергетические измерения и аспекты безопасности, ключевые энергетические пространства, политические, экономические, финансовые (и военные!) конфигурации, определяющие противостояние между странами, обладающими и производящими энергетическое сырье, и странами, импортирующими и потребляющими энергетическое сырье. Стратегии таких союзов государств радикально различны. Страны первого типа (т.е. производители) стремятся диверсифицировать покупателей. Страны второго типа (т.е. потребители) стремятся диверсифицировать поставщиков.
Итак, на смену геополитики энергетически сегодня пришла энергия геополитики.
  2. Энергетическая безопасность, политика и экономика поднимаются на высший стратегический уровень. В наши дни это слишком сложная вещь, чтобы оставить ее энергетикам. Раньше какая внешняя политика велась, такой была и энергетическая политика страны. Сейчас все больше похожа какая энергетическая политика ведется, такова и внешняя политика страны.
  3. Сокращение и истощение стратегических ресурсов имеют как результат возникновение ряда кризисных ситуаций, порождают новые и неэффективно (плохо) управляемые риски.
  4. В энергетической сфере углубилось расхождение интересов Европейского союза и России. Россия самоопределилась как „энергетическую сверхдержаву“ из-за превращения энергетических ресурсов в главное измерение ее мощи. И это расхождение логически создало предпосылки для возникновения серьезных противоречий между ЕС и Россией, а также для силового, самоуверенного и несовместимого с позициями ЕС поведения России. И отсюда более высокую степень актуальности приобрели требования к гораздо более гибкой, гораздо более разумной национальной и в то же время несомненно проевропейской политике Болгарии.
  Вероломная и ничем не спровоцированная война, которую Россия ведет против Украины, вполне закономерно побудила ЕС и его государства-члены радикально переосмыслить отношения с Россией в энергетической сфере и максимально снизить свою сырьевую зависимость от нее.
  5. Меняется значение нашего региона. Сейчас не Черноморский регион является периферией Балкан, а Балканы становятся периферией Черноморского региона. Черноморский регион имеет два важных значения – как производитель и как коридор для транзита стратегического сырья, тогда как Балканы имеют одно основное значение – как коридор для транзита стратегического сырья; региона, через который сырье будет достигать европейских рынков. Таким образом, Болгария может более эффективно использовать свое географическое положение, но возникают и серьезные опасности – от ее усиленного превращения в коридорную территорию.
  
  Пояснение:
  История с древнейших веков доказывает, что несколько типов (групп) народов безвозвратно исчезали с лица Земли, иногда не оставив памяти о своем существовании.
  
  ⁕ Первый тип (группа) народов – это „приграничные“, „периферийные“ – народы, расположенные на периферии, на границах империй (великих сил, великих государств). Они „специализировались“ на охране границ империи, она им за это щедро платила, награждала ухаживаниванием и уважением. Представители этих народов высоко поднимались в иерархии метрополии, некоторые из них становились императорами, но сами народы терялись в песках времени. Причина такой участи в основном в том, что они жили без особых проблем, потому что получали высокие доходы почти без усилий как приграничные племена (а где граница, там и таможня, т.е. еще одно перо для больших поступлений), они не создавали материальную и духовную культуру. Создание материальной и духовной культуры является условием развития народа, усложнения его социальной структуры и нахождения верных ответов на вызовы жизни.
  
  ⁕ Второй тип (группа) народов – „благословенные“, „облагодетельствованные“ – народы, живущие в оптимально хороших природных (климатических, ресурсных, почвенных, рельефных, речных, морских и т. д.) условиях. Эти народы получали от природы все в готовом виде, им не приходилось напрягаться, работать и преобразовывать среду обитания. Поэтому они также не создали материальной и духовной культуры, и от них не осталось и следа.
  В контексте рассуждений об этом типе (группе) народов – это и то, что происходит в России – она продолжает оставаться автозаправочной станцией, маскирующейся под государство. Доходы от продажи нефти и газа (вместе с ошеломляющими масштабами коррупции путинской элиты и олигархической верхушкой) научили власть имущих в России не зацикливаться на высокотехнологичной промышленности, почти все, что создается с помощью современных технологий, Россия импортирует извне. И сейчас, из-за санкций, она продолжает это делать, но линия поставок становится длиннее, и многие (в том числе западные!) компании и страны получают прибыль в качестве производителей и посредников по этой все более длинной линии. В то же время в России предприятия выходят из строя, рушится (даже распадается) вся инфраструктура – дорожная, транспортная и авиационная, энергетическая и тепловая, компьютерная и медицинская.
  
  ⁕ Третий тип (группа) народов – „коридорные“, „придорожные“ – народы, располагавшиеся вдоль караванных путей (например, Шелкового пути), вдоль коридоров, шоссейных дорог, маршрутов, по которым двигались армии. Главной заботой этих народов было обслуживание проходящих караванов, торговцев, воинов, пассажиров и путешественников. Сколько там нужно человеку, чтобы организовать обслуживание – постоялый двор, несколько мальчиков, чтобы позаботиться о лошадях гостей, и несколько девушек, чтобы сделать их ночи слаще. Вот почему и эти народы не создавали материальной и духовной культуры, благодаря которой их можно было бы запомнить, чтобы отличить их в историческом и творческом плане.
  Из этого предупреждения Истории вытекает одна из главных опасностей, стоящих перед нашим регионом и, конечно, перед нашей страной. Эта опасность выражается в возникновении так называемого коридорного мышления.
  Отношение к Балканам, и к Болгарии в частности, не должно быть коридорным – как к транзитному пространству, как к населению, которое может (должно?!) выполнять в первую очередь обслуживающие функции по отношению к тем, кто проезжает через эти коридоры.
  Нет плохой профессии, если ею занимаются с усердием, профессионализмом и сохранением человеческого достоинства. Горничные и официанты – тоже нормальные, ценные и необходимые профессии, но нельзя всем болгарам быть горничными или официантами. История доказывает, что народ, не создающий материальную и духовную культуру, обречен на постепенное исчезновение. В коридорных странах с обслуживающими функциями местному населению с давных времен вменена охрана дорог и перевалов, по которым проходят караваны (на современном языке – коридоры: коммуникационные, транспортные, для переноса и перевоза сырья, энергии, капитала, товаров, информации, сообщений и людей), плюс услуги – сегодняшние варианты гостиниц и домов терпимости. В замен, великие силы благосклонно относились к местному населению, если оно подбирало то, что выпадало от караванов.
  
  6. Наступил час пик, возможно даже последний час для крупных проектов, имеющих долгосрочное значение (трубопроводы и электростанции). Что будет построено в ближайшие 10 – 15 лет, например трубопроводы и энергетические трасы, станет апогеем этих трас, усилий и геополитических баталий. После этого постепенно будет подведена черта сделанного и построенного, и тот, кому удалось „пробиться“ вперед и вести себя более рационально, тот будет пожинать плоды своей эффективной политики, а кто не сумеет извлечь даже минимума, тот будет терпеть убытки и понизить сильно свое экономическое и даже еще больше национальное самочувствие.
  
  Пояснение:
  Диверсификация – поиск новых рынков или новых поставщиков, продуктов и технологий.
  Метрополия – государство с точки зрения его колоний и управляемых ими территорий.
  Шелковый путь – древний торговый путь, соединявший Китай со Средиземноморьем. Шелк, производимый только в Китае, является основным товаром, перевозимым по этому маршруту.
  Апогей – точка околоземной орбиты, наиболее удаленная от центра Земли. Его употребляют как максимальную степень развития, расцвета, вершину, высшую точку творческого полета.
  Баталия – битва, решающее сражение, крупномасштабные военные действия.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 13. Нарастающие амбиции к гораздо более значимой глобальной роли трех миллиардов сообществ – Исламского мира, Китая и Индии.
  
  • Исламский мир представляет собой особый случай в международных отношениях. Он обладает большими человеческими и материальными ресурсами (почти 60% запасов нефти), которые являются прекрасным инструментом воздействия в лоне этой великой, кипящей, высокоэмоциональной религии, которая воспринимает себя и как идеологию, т.е. как взгляд как нужно решительно изменить мир. Ислам имеет глобальное присутствие в Азии и Африке, в Северной Америке и Европе. Однако его проблем больше, чем их решений. В исламе нет государства-лидера, которое могло бы мощно тянуть других вперед и увлекать их за собой своим примером. Сама религия в основном делится на суннитов и шиитов, но деление идет и по этносам, нациям, расам – арабы, тюрки, персы, чернокожые и т.д. Ислам через некоторые крайние течения сегодня излучает агрессию и экспансию по отношению к другим религиям и создает неправильное впечатление, будто в нем есть что-то изначально крайнее, деструктивное. Он не может предложить миру универсальные ценности, он не может вызвать доверие до такой степени, чтобы стать лидером. Если Ислам не пройдет через свою Реформацию, если он не модернизируется и не адаптируется к глобальным процессам, то он настроит против себя значительную часть мирового общественного мнения. А поскольку он хочет выступать подстрекателем огромных масс обиженных и озлобленных людей, то он скорее разрушитель статус-кво, чем творец будущего, носитель разумной альтернативы.
  
  • Китай также представляет собой особый случай в международных отношениях. Мы писали выше об его перспективах стать страной с ключевым значением в этих отношениях. Независимо от того, рассматриваем ли мы Китай как одну из великих сил в ближайшем или отдаленном будущем, или предполагаем, что он станет единственной Великой силой в середине XXI века, нет сомнений в том, что амбиции и влияние Китая будут расти. Долгое время вопрос заключался в том, возникнет ли у США и/или России искушение разыграть китайскую карту в стремлении уравновесить друг друга. Однако в последнее время путинская Россия взяла на себя роль младшего партнёра в отношениях с Китаем и стала почти необратимо превращаться в его сырьевой придаток. После того, как Кремль объявил доллар и евро вражескими валютами, Россия накапливает резервы в других валютах, особенно в китайских юанях. Идет масштабная де-доллар-изация и де-евро-изация российской финансово-экономической системы. В неприемлемой степени их заменяет юань-изация российской экономики и финансов. Кстати, параллельные попытки рупия-зации терпят неудачу, потому что рупия не является, скажем так, мировой валютой, и Россия не в состоянии что-либо сделать с бесчисленными рупиями, которыми Индия платит России за дешевую нефть и газ, получая их от нее в огромных количествах. Рядовые россияне, способные сберегать хоть какой-то дополнительный доход, лихорадочно переходят на юани.
  Мы ненапрасно говорим о юанизации России. По сути, речь идет о тотальной китаизации всего русского. Россия превращается именно в дешевый сырьевой придаток Китая. Китай торгует безделушками, зеркалами, стеклянными шариками (автомобили, промышленные товары, товары двойного назначения и запчасти для военной промышленности, чипы, технологии) на российское золото (настоящее золото и черное золото – нефть и газ, древесина, цветные, черные и драгоценные металлы). Китай баснословно наживается на отношениях с путинской Россией – дешевое сырье в обмен на высокотехнологичные производства. Китай не инвестирует в Россию. Китай не заинтересован в развитии технологий и производства в России, потому что их у него достаточно. Он выигрывает когда Русия бедная, загнанная в угол, находящаяся под санкциями, дергающаяся как рыба, вынутая из воды, распродающая свое национальное богатство за бесценок.
  
  • Индия является очень особым случаем и будет становиться все более особым случаем в международных отношениях. До недавнего времени считалось, что единственное, за что стоило упомянуть ее в большой игре – это ее очень быстро растущее население. Эти почти полтора миллиарда человек сами по себе, согласно закону больших чисел, могут влиять как количественно, так и качественно на мировые процессы. Но обладание ядерным оружием, острые этнические и религиозные проблемы, новая роль, которую США, Китай, Россия, каждый по своим причинам, отводят Индии – все это означает, что должна быть еще одна, не столь известная переменная, которую надо добавить в глобальную систему уравнений. Индия является примером ответа традиционного, до недавнего времени отсталого общества на вызовы сегодняшнего сложного времени. Вместо того чтобы замыкаться в себе, благодаря демократическим практикам Индия быстро адаптируется к новым информационным технологиям и снабжает развитые страны огромными массами творческого труда и „серого вещества“. От контакта этих молодых людей с Западом в Индию возвращаются взгляды и привычки к быстрой адаптации и росту благосостояния в условиях открытого общества, конкуренции и глобализации.
  
  Пояснение:
  Численность: Ислам – 1 миллиард 900 миллионов человек; Китай – 1 миллиард 400 миллионов человек; Индия – 1 миллиард 400 миллионов человек.
  Сунниты – первая по численности ветвь ислама, насчитывающая свыше 1 миллиарда и 600 миллионов верующих, т.е. 85 – 90% всех мусульман. Они не признают посредничества между Богом и людьми после смерти Пророка Мухаммеда. Для них важно следование Сунне (деяниям и высказываниям) Пророка и участие общины в выборах ее главы – халифа.
  Шииты – вторая по величине ветвь ислама, насчитывающая около 200 миллионов верующих, т.е. 10 – 15% мусульман. Они признают Али, двоюродного брата и зятя Пророка Мухаммеда, и его потомков законными наследниками Пророка Мухаммеда. Их общину должен возглавлять имам, являющийся прямым потомком Пророка, а не избранные халифы.
  Реформация – религиозное движение в Западной Европе, приведшее к обособлению протестантизма как направления в христианстве. Ее началом считается 31.10.1517 г., когда немецкий теолог Мартин Лютер (1483 – 1546) пригвоздил на двери церкви в городе Виттенберге „95 тезисов или диспут о силе и действенности индульгенций“.
  Китайский юань и Индийская рупия – официальные валюты Китая и Индии соответственно.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 14. Развитие демографических тенденций, постепенно меняющих этнический, религиозный и расовый баланс в глобальном масштабе.
  На Балканах (через албанский этнос) мы уже увидели дестабилизирующий потенциал, который могут иметь быстрые изменения в демографическом соотношении. Во всех масштабах и во всех измерениях демографических процессов (этнических, религиозных и расовых) Болгария находится в числе проигрывающих или, по крайней мере, в числе наиболее потерпевших. Видные ученые бьют тревогу о том, что болгарский этнос тает и мы уже находимся на этапе перехода от демографического кризиса к демографической катастрофе. Православная религия также снижается в процентном отношении к другим основным религиям. А белая раса, как видно главным образом из разворачивающихся тенденций в Европе, но также и в США, в России, находится в постоянном и необратимом отступлении.
  Не делая генеральных обобщений, отметим, что такие изменения драматичны, прежде всего, потому, что они приводят к переоценке ряда присущих различным этносам, религиям и расам, представлений о праве, этике и морали, справедливом и несправедливом, добре и зле, о художественных образцах и ценностях. Мы не говорим о том, станут ли эти представления лучше или хуже, а о том, что когда они изменятся, мир уже не будет прежним.
  Демографические процессы, оказывающие непосредственное влияние на мир, Европу, регион и Болгарию, являются серьезным вызовом для нас как страны, общества и граждан. Они с большой остротой и приоритетом поставили необходимость бережного отношения к болгарской идентичности и национальным ценностям, которые объединили бы нас в Общность:
  › Общность, устремленная к лучшему – современному, европейскому и демократическому – будущему Болгарии, одновременно с сохранением болгарского характера болгарского государства и включением болгарской идентичности в европейскую цивилизационную идентичность;
  › Общность, объединяющая болгарских болгар, турок, цыган, евреев, армян и всех других – в нашей стране и за рубежом – которые воспринимают Болгарию как свою Родину и сопереживают себя как ее индивидуальную или общностную часть.
  Не должны иссякнут у нас истоки заложенной в наши гены гордости, что мы часть народа с удивительной исторической судьбой, плод соединения в феноменальной, прочной смеси (посреди такого тревожного перекрестка) двух радикально противоположных миров – пра[/прото]болгарского и славянского, всадника и земледельца, охотника и сеятеля, скитальца и домоседа. Вопреки исторической логике, наш народ выжил в течение этих 13 – 14 веков, часто вселял дух и волю в окружающий мир, был преградой для разрушительных влияний, поглощал зло, переосмысливал его, чтобы дать рождение добру, вере, космосу. И надежде.
  У нас есть много от праболгарского, от праболгарского духа, от всадника, пути, стремления увидеть то, что находится по ту сторону, за горизонтом. Праболгарин – это человек, для которого родина там, где ему хорошо, где ему лучше жить, где больше безопасности.
  Но больше, чем праболгарското, у нас славянское. Оно охватило все наше жизненное бытые – пространство и время, сознание, любовь к земле, к семени и плоду, оно всыпало его в тесто, в глину, из которой слепены наши души и тела. Славянин, когда где-то останавливается, как можно глубже пускает корни в землю, пригибается, но твердо стоит, защищается, сопротивляется дующим его ветрам. Для славянина родина там, где могила его деда, где дом его отца, где он родился, где его дети стали людьми, где неожиданно быстро выросли его внуки. Ему хоошо там где родина. Даже если враг или несчастье прогонят его оттуда, он всегда возвращается, а если нельзя иначе, то со своими мыслями и воспоминаниями. В этом смысле мы славяне, в этом смысле славянство (к лучшему или к худшему) есть наше мировоззрение и судьба и навсегда вошло в историческую нашу ДНК.
  Постоянное и порой насильственное разделение нашего народа и общества – на коммунистов и демократов, на филов и фобов, на жертв и мучеников, на плохих и хороших – все это попытки вовлечь болгарина в упрощенные схемы, которые ему чужые и несовместимые с его перенасыщенной историей личной и общественной памятью. Такое черно-белое мышление более свойственно молодым, самоуверенным и агрессивным народам. Наше восприятие реальности более сложное, более тонкое. Болгарин толерантен к Другому, к Другости. Если мы всмотримся в народное творчество, мифологию, эпос, мы увидим множество примеров, из которых трудно однозначно указать, кто хороший, а кто плохой; кто прав, а кто неправ; кто праведник, а кто грешник.
  Вместе с тем, заботясь о национальной идентичности, мы должны четко понимать, что эта наша идентичность не только не несовместима с европейской, а наоборот – совместима с ней! Как говорит один мудрый человек, мы можем (мы бы добавили – должны) вести себя как болгары в Европе и как европейцы в Болгарии.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 15. Превращение мира во все более общее и самоиндуцируемое поле (пространство) протеста и несогласия с тем, как элиты в отдельных странах управляют и принимают решения по ключевым для соответствующей страны вопросам.
  В последние годы мы стали свидетелями волн протестов, перетекающих из одной страны в другую. Несогласие передается как зараза, и не имеет значения, какова конкретно причина протеста в той или иной стране и каковы именно проблемы в соседней стране – первая „заражает“ вторую общественным неспокойствием. Мир пылает протестом, общества, образно говоря, стоят одной ногой на площадях и полны решимости протестовать против всего, против чего стоит протестовать. Идет глобальная пандемия протеста, страны действительно заражают друг друга волнами бунта и инакомыслия, и становится все труднее не только провести, но и подумать о том, чтобы провести что-то, что затрагивает оголенные нервы общества, если только не ценишь вообще и не заботишься о демократии и законности, а правишь авторитарно или тоталитарно, делая это не только с помощью жесткого (hard) структурного насилия, но и с помощью мягкого (soft), символного насилия.
  Глобальная пандемия протестов повсюду, в каждой стране имеет национальную или локальную специфику. Возможно, поэтому аналитики и СМИ предпочитают смотреть на национальную или местную специфику и по этой причине говорят об „Арабской весне“, „Азиатской весне“, „Турецкой весне“. На самом деле, речь идет о ГЛОБАЛЬНОЙ ВЕСНЕ.
  
  • В 1848–1949 годах в Европе прошла Первая ее весна, получившая название ВЕСНА НАРОДОВ.
  • В 1975 году в Европе и Северной Америке (США и Канада) наступила Вторая весна, ознаменовавшаяся апогеем Хельсинкского процесса – Хельсинкской конференцией. Это была прежде всего ВЕСНА ДЕРЖАВ.
  • После 2010 года мир переживает Третью весну, и она не только европейскую; она имеет не только континентальный, но и все более глобальный характер. И ее можно назвать ВЕСНОЙ ОБЩЕСТВ (в основном в смысле гражданских обществ).
  Если раньше люди выходили на площадь протестовать, исчерпав все другие варианты, то сегодня первое, что они делают – это выходить на площадь протестовать. О пробужденных народах говорить не приходится – протесты затронули всего лишь часть, и не очень большую, народов. Однако это уже не тот процесс, в котором главную (или хотя бы значительную) роль играют государства, т.е. их политические лидеры. То, что происходит – это дело организаций, ассоциаций, групп и отдельных представителей гражданского общества или, по крайней мере, зачатков гражданского общества в некоторых местах. А быть частью гражданского общества требует гораздо большего, чем быть частью общества и тем более – народа. Речь идет о другом типе политической культуры и о другом типе социальной чувствительности... Вот почему мы называем эти процессы Весной обществ, и будем надеяться, что эта только что наступившая весна не будет опалена и заморожена внезапной Зимой.
  
  Пояснение:
  Самоиндуцирующийся – возникающий под собственным воздействием; самогенерирующийся, самовозбуждающийся, самозаражающийся.
  Весна народов или Европейская весна – общее название революций и революционных движений 1848 – 1849 годов.
  Хельсинкский процесс (Helsinki Process) – начался в первой половине 70-х годов 20 века и был направлен на перестройку международных отношений и снижение напряженности между капитализмом и социализмом. На конференции в Хельсинки (30.07. – 01.08.1975 гг.) главы государств 33 европейских стран, США и Канады подписали Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Final Act of the Conference on Security and Cooperation in Europe, Helsinki Final Act).
  
  Часто отмечают гораздо более легкую мобилизацию людей через социальные сети. Да, качественно новая роль сетей, социальных сетей, высоких коммуникационных и информационных технологий в политике не подлежит сомнению. Они существенно ускоряют поток информации и распространение сообщений. Но даже при повышенной проводимости среды среда есть прежде всего среда и опосредствование; среда – это прежде всего средство, хотя нельзя оспаривать тезис канадского философа, культуролога, исследователя коммуникаций и медиа Маршалла Маклюэна (1911–1980) о том, что „средство коммуникации есть сообщение“ („the medium is the message“) [48]. Однако в социальной активности самое важное – это то, что распространяется в Социальной сети. Конечно, Социальная сеть влияет на социальную активность, но все начинается с осознания потребности в социальной активности. Вопрос о новом качестве и гражданской сущности протестов не в технологиях, а в культуре – в культуре гражданственности, ведь чтобы быть net-citizen, нужно прежде всего быть citizen, т.е. гражданином. Это доказывается очень небольшой частью нашего общества и сотнями тысяч людей по всему миру.
  Мир действительно переживает время Весны обществ. Он просыпается и, как мы уже говорили, стоит одной ногой на площади. Причины происходящего необходимо анализировать. Потому что, скажем еще раз, социальные сети – это не причина, они – среда, они – средство. Их роль огромна. Но есть более глубокие причины. Некоторые из этих причин заключаются в следующем:
  1. Осознание мира как единого, общего пространства – в силу глобализации, в силу ее сверхпроницаемости (реальных и виртуальных границ) и сверхпроводимости (распространения идей, людей, капитала, моделей, иллюзий... ). „Заражение“ одних стран, обществ, территорий, регионов другими странами, обществами, территориями, регионами приводит к разжиганию всемирной пандемии инакомыслия и неповиновения, мятежа и сопротивления.
  2. Установление в глобальном плане (мы говорили об этом ранее) несколько антисоциальной, антикультурной и антицивилизационной сверхлиберальной геоэкономической модели, абсолютизирующей рынок, конкуренцию, частную собственность и прибыль, личный эгоизм, безответственный риск, материальная жадность и потребительское ненасытность.
  3. Арогантность политических элит, отсутствие у них стратегического мышления, отсутствие объединяющих идей, самодовольство, высокомерие, коррупция, бессердечие, попирание демократии, использование новых коммуникационных и информационных технологий для манипулирования, дезинформации, обмана, лжы и пиара, их отделение от обществ и наций в самодостаточном ультра-роскошном параллельном мире, в закрытых кварталах с гипер-мерами безопасности и убийственно высокими стандартами.
  4. Острый дефицит новых, альтернативных социальных, общественных, политических моделей, которые могли бы вдохновлять и мотивировать людей, давать им ощущение смысла, веры и цели, сопереживания и осознания своей индивидуальной, групповой и национальной значимости, чувства объединенности, интегрированности, принадлежности к новой планетарной общности.
  
  ● ТЕНДЕНЦИЯ 16. Радикальные изменения в функционировании международной политики с ускоряющимся применением современных и сверхтехнологичных коммуникаций, когда все то, что происходит и на что нужно реагировать, будет в режиме online.
  Эта тема действительно серьезная, поскольку высокая динамика событий кардинально меняет понимание международных отношений и безопасности, внешней политики и дипломатии. Пространство решительно сужается, время невероятно ускоряется, ситуация быстро меняется и это требует гораздо более быстрых реакций. Механизмы демократии громоздки, а процедуры принятия решений сложны. Больше не применимо оправдание – нам не хватает информации! Никто не будет ждать, пока мы изучим, подумаем, выработаем позицию. Необходимо знать, о чем мы думаем и что надо делать ни на секунду позже, а в этот самый момент, когда происходит событие! Растет роль стратегического прогнозирования и предвидения, раннего предупреждения и проактивного поведения, адекватно разработанной стратегии, четко определенных приоритетов, которыми руководствуются государственные деятели, которые являются их ориентирами и ограничителями. Особенно ключевой становится потребность в политическом видении и политическом характере этих государственных деятелей – чтобы они могли взять на себя ответственность, не терять присутствия духа, действовать разумно и ответственно, когда и если события принимают неожиданный поворот.
  Профессия дипломата находится на перепутье. Эффективность крупных дипломатических миссий в иностранных столицах снижается. В пространстве Интернета и в мире глобальных коммуникаций существенная часть значения дипломатов за рубежом теряется – они сталкиваются с двойным риском: 1. не быть информированными (качественно) лучше, чем их коллеги и политики в их стране; 2. быть слишком изолированным от происходящих на родине процессов, что ослабляет связь с реальной ситуацией в ней, а вместе с тем и с ее приоритетами и интересами в данный момент. В новой информационной среде, чтобы быть достаточно эффективной, дипломатия должна искать новое лицо, в котором рутина, паркетные привычки, ритуализированные манеры, отчасти аристократическое поведение, патина старой профессии заменяются другой динамикой с сильно сжатой энергией и высокым напряженим; когда сбор информации уступает место ее анализу, а наблюдение за процессами все больше (и необратимо) уступает место их прогнозированию.
  
  Пояснение:
  Патина – оксидное покрытие, образующееся на металлических изделиях. Патина на золотых монетах встречается крайне редко и красиво. Наличие патины в нумизматике и антиквариате ценится как признак возраста и подлинности.
  
  Обозначенные тенденции показывают и доказывают, насколько сложной, динамичной и рисковой является среда безопасности (глобальная, континентальная, региональная и национальная), чтобы мы могли думать, что внешняя политика, политика безопасности, обороны и внутреннего порядка делаются легко и непринужденно, следуя за линией наименьшего сопротивления или за направлением геополитического ветра. Поэтому необходимо точно определить возможные параметры национального поведения, а это требует мобилизации нашего экспертного ресурса для обсуждения стратегии Болгарии на международной арене в нынешнее драматическое и полное вызовов и рисков, опасностей и угроз время – время, возрождающее старые стереотипы политического реализма (эгоизма) и порождающее множество новых возможностей и альтернатив.
  
  
  
  Использованная литература:
  1. Wealth distribution in the United States in the third quarter of 2023, https://www.statista.com/statistics/203961/wealth-distribution-for-the-u....
  2. Friedman, Thomas L., Michael Mandelbaum. That Used to be US. How America fell behind in the world it invented and how we can come back. New York:Farrar, Straus and Giroux, 2011, р. 237.
  3. Примечание переводчика Светлы Мариновой, в книге: Бек, Улрих. Германска Европа. Новите властови пейзажи под знака на кризата, София: Критика и Хуманизъм, 2012, с. 21. (на болгарском языке)
  4. Стэндинг, Гай. Прекариат – новый опасный класс. Москва: Ад Маргинем Прес, 2013, 41 – 42.
  5. Уилкинсън, Ричард, Кейт Пикет. Патология на неравенството. Защо равенството прави обществата по-силни. София: Изток-Запад, 2014, с. 39. (на болгарском языке)
  6. Кара-Мурза, Сергей. Потерянный разум. Москва: Эксмо, 2005, http://www.kara-murza.ru/books/Razum/index.html, с. 449.
  7. Вакан, Лоик. Затворите на нищетата. София: ЛИК, 2004, с. 10, 20, 70—75, с. 91, 107, 111. (на болгарском языке)
  8. Schlesinger, Arthur, Jr. Has Democracy a Future? – In: Foreign Affairs, September/October 1997, Vol. 76, No. 5, 2 – 12, https://www.foreignaffairs.com/articles/1997-09-01/has-democracy-future, p. 12.
  9. Wolfers, Arnold. National Security as an Ambiguous Symbol. // Political Science Quarterly, 1952, Vol. 67, №. 4, p. 485.
  10. Buzan, Barry, Ole Wæver, Jaap de Wilde. Security: A New Framework for Analysis. Boulder, CO: Lynne Rienner, 1998, p. 30.
  11. Wolfers, Arnold. National Security …, ibid., 484 – 485.
  12. Ortega y Gasset, Jose. The Revolt of the Masses, 1930, https://libgen.rocks/ads.php?md5=40B59567FF838168390B0E6E41026E49, p. 96.
  13. Фон Вайцзекер, Ернст Улрих, Андерс Вийкман. Хайде! Капитализъм, късогледство, население и разрушаване на планетата. Доклад на Римския клуб, подготвен за 50-годишнината на Римския клуб през 2018 г. София: Книжен тигър, 2018, с. 26, 28, 31, 60. (на болгарском языке)
  14. Йончев, Димитър. Равнища на сигурност. София: НБУ, 2008, с. 222. (на болгарском языке)
  15. Фрийдман, Томас. Лексус и маслиновото дърво. Идеи за глобализацията. С.: Дамян Яков, 2001, с. 37. (на болгарском языке) Перевод приводится по https://liberty-belarus.info/o-kapitalizme/kapitalizm-dlya-lyuboznatelny....
  16. Гоббс, Томас. Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского. Электронный ресурс, https://www.civisbook.ru/files/File/Gobbs_Leviafan.pdf, с. 87, 19.
  17. Хантингтон, Самюэль. Столкновение цивилизаций. Москва: АСТ, 2003, с. 6.
  18. Пилсбъри, Майкъл. Стогодишният маратон. Тайната стратегия на Китай за изместването на Америка като световна суперсила. София: Изток-Запад, 2015, 23 – 24, с. 307. (на болгарском языке)
  19. Бжезинский, Збигнев. Великая шахматная доска. Москва: Международные отношения, 1998, с. 117.
  20. Киссинджер, Генри. Дипломатия. Москва: Ладомир, 1997, с. 15.
  21. Най, Джоузеф С. Международните конфликти. Теория и история. София: Прагма, 1998, с. 238. (на болгарском языке)
  22. wipo.int/edocs/pubdocs/en/wipo_pub_gii_2020.pdf, р. XXXII.
  23. Global Innovation Index 2021 (wipo.int), р. 4.
  24. Global Innovation Index 2022: What is the future of innovation–driven growth? (wipo.int), p. 19.
  25. Global Innovation Index 2023 – Innovation in the face of uncertainty (wipo.int), р. 19.
  26. https://tradingeconomics.com/country-list/gdp-annual-growth-rate?contine....
  27. https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_countries_by_GDP_(nominal).
  28. https://en.wikipedia.org/wiki/List_of_countries_by_GDP_(PPP).
  29. PricewaterhouseCoopers. The Long View. The World in 2050: How Will the Global Economic Order Change by 2050? February 2017, PricewaterhouseCoopers LLP, https://www.pwc.com/gx/en/world-2050/assets/pwc-the-world-in-2050-full-r..., p. 4.
  30. Нейсбит, Дорис, Джон Нейсбит. Овладяване на мегатенденциите. Осъзнаване на реалностите и действие в развиващия се нов свят. София: Бард, 2018, с. 105.
  31. PricewaterhouseCoopers. The Long View. The World in 2050…, ibid., p. 23.
  32. World’s 20 Superpowers in 2050 (Top Economies) (careeraddict.com).
  33. Фон Вайцзекер, Ернст Улрих, Андерс Вийкман. Хайде! Капитализъм, късогледство..., ibid., с. 16, 20.
  34. Хънтингтън, Самюъл. Самотната суперсила. // Демократически преглед, пролет 2001, кн. 46, 11 – 23. (на болгарском языке)
  35. Хънтингтън, Самюъл. Сблъсъкът на цивилизациите и преобразуването на световния ред. София: Обсидиан, 1999. (на болгарском языке)
  36. Де Луна, Джовани. Явлението камикадзе. // Стампа, 05.03.2004, София: Ситуационен и информационен център на МО. (на болгарском языке)
  37. Тоффлер, Эльвин. Третья волна. М.: АСТ, 2004, с. 28 и след.
  38. Герман, Кристиано. Победители и побежденные в информационном мире. // Международная жизнь, №. 10, 1997, 44—50, с. 50.
  39. Велкова, Лидия, Величка Милина, Ирина Миндова-Дочева, Иван Панчев, Николай Слатински. За еволюцията на понятието „сигурност”. – В: Аспекти на сигурността, София: Дипломатически институт, 2012, 35 – 56. (на болгарском языке)
  40. Лаш, Скот. Критика на информацията. София: Кота, 2004, 47 – 48. (на болгарском языке)
  41. Шваб, Клаус. Четвертая промышленная революция. Москва: Э, 2016, с. 6.
  42. См. напр.: Бостром, Ник. Искуственный интеллект. Этапы, угрозы, стратегии. Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2016.
  43. Перевод по интернет-файлу книги Харари, Ювал Ной. Homo Deus. Краткая история будущего. Синдбад, 2018.
  44. Мукхърджи, Сидхарт. Генът. Една интимна история. София: Изток-Запад, 2017, с. 23.
  45. Ibid., с. 617. (на болгарском языке)
  46. Харари, Юваль Ной. 21 урок для XXI века. Москва: Синбад, 2019, с. 19, 20, 22, 70.
  47. Космическите катастрофи, https://www.astro.bas.bg/~komitov/cataclis.htm. (на болгарском языке)
  48. Маклюэн, Маршалл. Понимание медиа: внешние расширения человека. Москва:; Жуковский: КАНОН-пресс-Ц, 2003, р. 9.
  
  
  
  02.02.2024 г.
  
  
  Пояснение:
  Переводы текстов этих Этюдов сделаны мной. Они не редактировались профессиональным переводчиком, поэтому любые ошибки и неточности в них допущены исключительно по моей вине.